«Уйду в дом престарелых», — неожиданно сказала она себе. Мысль показалась спасительной. Антонина Ивановна встала, стряхнула снег с пальто и пошла не торопясь к дому.
Она не стала открывать ключом дверь, позвонила. Отворила Зинаида, спросила:
— Вы не забыли купить маргарин, он у нас кончился?
— Две пачки взяла, — как ни в чем не бывало, ответила Антонина Ивановна. Сняв пальто, она пошла на кухню, где принялась чистить картошку. А Зинаида заспешила в гости.
— Мне кажется, там будет скучно, — сказала она.
— Развейся, — не оборачиваясь, ответила Антонина Ивановна.
Оставшись одна, женщина хотела идти в спальню, чтобы там поплакать. Но переборола себя. Вытерев слезы фартуком, стала резать морковку.
Приготовив ужин, приняла снотворное и пошла спать.
Ночью несколько раз просыпалась. Но, боясь навязчивых мыслей, старалась поскорее уснуть.
Утром Антонина Ивановна обратилась к Зинаиде:
— Мне нужно серьезно поговорить с тобой. Ты вечером будешь свободна?
— Боюсь, что нет. А что случилось? — в ее глазах мелькнула тревога.
— Если вечером тебе некогда, поговорим сейчас.
— Что произошло? — нетерпеливо спросила Зинаида.
— Ничего, просто хотела сообщить, в дом престарелых я собралась.
Антонина Ивановна старалась говорить твердо. Но почувствовала дрожание голоса и замолчала. Зинаида уронила чулок, который зашивала, и от удивления не могла сказать ни слова. Но все же заговорила первая:
— Вам у нас плохо?
— Не надо сейчас об этом, — мягко ответила Антонина Ивановна.
— Я, конечно, понимаю, вам нелегко, хозяйство на плечах, обстановка неспокойная, — Зинаида нервно то раскручивала нитку с катушки, то снова закручивала.
— Я тебя очень прошу, Зина, сделай все так, чтобы мне можно было поскорее уехать.
— Что за спешка, объясните? — Но тут же Зинаида смирила голос: — Ну, если вы так настаиваете, то пожалуйста. Хотите переменить обстановку? Очень жаль. Но знайте, мои двери всегда открыты. Все же, может, объясните свое настроение?
— Старческая прихоть, — отвела глаза Антонина Ивановна.
Зинаида недоуменно пожала плечами. Она хотела еще что-то спросить, но, взглянув на родственницу, промолчала.
Вечером она вернулась рано. А на вопрос Антонины Ивановны о доме престарелых с неловкостью улыбнулась.
— Я думала, что вы об этом несерьезно. Если у нас плохо, могу снять квартиру для вас, даже в нашем доме.
— Не нужно, Зиночка, устрой лучше в дом престарелых.
…Антонина Ивановна по-прежнему делала все в доме, была внимательна и к Валере, и к Зинаиде. А та обращалась с нею, как с больной. Постоянно спрашивала о самочувствии, угощала фруктами. Антонина Ивановна часто ловила на себе настороженные взгляды родственницы.
А Валерий как-то с недоумением спросил:
— Мне мама чушь какую-то о доме престарелых говорила. Это серьезно, Антонина Ивановна?
— Серьезно.
Валера озадаченно пожал плечами:
— Вы что, из-за мамы сбегаете? Из-за того, что она замуж собралась?
— Мне там будет лучше.
— Жаль. Не понравится — назад давайте.
— Хорошо, Валера, — ответила Антонина Ивановна, а сама подумала: «Не сочувствие говорит в тебе, а любопытство. Не у кого было учиться доброте».
Неделю спустя Зинаида пришла домой позже обычного. Долго переодевалась. Зайдя на кухню, прислонилась к двери, наблюдая, как Антонина Ивановна перекручивает говядину на мясорубке.
— Садись, Зина, за стол, борщ горячий.
— Не хочется. Я все оформила. Можно переезжать в дом… туда в общем.
— Хорошо, — Антонина Ивановна продолжала крутить ручку мясорубки.
Зинаида начала напряженным голосом:
— Давайте все же поговорим, — запнувшись, добавила: — По-родственному. Может, вы на меня за что обижаетесь? Думаете, специально все подстроила с квартирой? Приехала, вошла в доверие… А я совсем без умысла. Верите? Мне просто было плохо, потянулась к вам. Но почему вы молчите? — со слезами в голосе спросила Зинаида.
— Я тебя правильно поняла, — взглянув ей в глаза, ответила Антонина Ивановна. — Просто хочу пожить в другой обстановке. Старость капризна.
Последнюю ночь в квартире Зинаиды Антонина Ивановна пе спала. Мысленно она прощалась со всем, что стало ей здесь близким.
Ведь всего две недели назад своим считала этот дом. И снова жизнь пуста, никчемна. Антонине Ивановне хотелось плакать, но она боялась, что услышит Зинаида, и только судорожно глотала подступивший к горлу комок.
…Зинаида отвезла Антонину Ивановну в дом престарелых на такси. Обе равнодушно смотрели в окно. Остановились у кирпичного трехэтажного дома. Антонина Ивановна взглянула на него с безразличием.
Она покорно ждала, пока Зинаида своим аккуратным красивым почерком заполнит нужные бумаги. Вдруг Зинаида, спохватившись, сказала:
— Я вам оставлю свой рабочий телефон. Пожалуйста, за всем обращайтесь, не стесняйтесь.
— Хорошо, — с натугой улыбнулась Антонина Ивановна, мельком посмотрела на часы, висевшие на стене. Она хотела поскорее остаться одна, лечь в кровать и забыться.
