– В некотором роде это и моя вина, стоило предвидеть нечто подобное, – Юний отпил глоток. – И не смей даже заикаться об отставке! Иначе ты сильно упадешь в моих глазах.
– Так точно, генерал!
– Хорошо, а теперь иди, думаю, у тебя много работы. Мне надо подумать.
Григор отдал честь и, сохраняя каменное выражение лица, покинул комнату.
Не было смысла наказывать провинившегося трибуна. Юний прекрасно знал, что подобные действия не только бесполезны, но и вредны. Муки совести за совершенную ошибку будут намного болезненнее для молодого человека, чем все кары мира. Григор перевернет весь город, и впредь около генерала будет дежурить целая когорта, а легионеры будут сами прыгать в реку, лишь бы не попадаться трибуну на глаза.
Юний тяжело вздохнул и сел на кровать. Ложиться спать не было никого смысла, сон окончательно покинул эти «края». Он встал и подошёл к окну. Внизу под ним копошились солдаты, осматривая тело несостоявшегося убийцы. Летняя ночь была прекрасна, россыпи алмазов на небе завораживали своим величием. По темному городу метались сотни светлячков факелов.
«Такая ночь не должна пропадать зря» – подумал Юний.
* * *
– Я надеюсь, мое приглашение не слишком вам помешало? Прошу прощения, если прервал ваш сон, – сказал Юний стоящему перед ним человеку.
Облаченный в простую тогу мужчина с густой тронутой проседью бородой нисколько не выглядел обеспокоенным. Он подошел к генералу, встав рядом с ним:
– Признаюсь, сперва я подумал, что меня хотят арестовать. Ваши посланники выглядели довольно… нервно. А что касается сна, с годами потребность в нем уступает свое место ночным раздумьям, порой даже против нашего желания. Полагаю, вы меня понимаете.
Фруктовые деревья в роскошном саду резиденции замерли в штиле. Свет вышедшей из-за облаков луны зеркальным покровом отражался от глади небольшого озера в центре.
– Даже больше, чем вы думаете, Марк. Не против, если оставим звания, происхождение и прочее?
– Конечно, Септим. Но, боюсь, полностью этого сделать не выйдет, – философ кивнул на двух гвардейцев, застывших в нескольких шагах позади.
– Это вынужденная мера, – улыбнулся Юний. – Сегодня и вправду выдалась довольно нервная ночь. Лазутчик пытался заколоть меня во сне.
– Рад, что ему этого не удалось.
– Я тоже, пройдемся?
Между благоухающих деревьев пролегали узкие дорожки, выложенные декоративными кирпичиками из бурого камня. Тропинки петляли, пересекались, расходились и вновь сходились, создавая причудливый лабиринт. Двое спутников прогуливались по ним, наслаждаясь покоем. Солдаты тенями скользили следом.
– Марк, вы верите в судьбу? – задал вопрос Юний. – Верите ли, что все уже предрешено, и каждое наше действие лишь приближает предопределенный исход? Или же человек сам кует свое будущее?
Несколько минут ничто не нарушало тишину летней ночи. Философ шел рядом с Септимом, заложив руки за спину, сосредоточенно рассматривая рисунок трещин на камне дорожки.
– Я верю, вернее хочу верить, что человек сам определяет свое будущее, – медленно начал он. – Но намного проще жить, зная, что все повороты на дороге жизни выбраны за нас. Подобные мысли позволяют такому хрупкому и, по правде сказать, неуверенному в себе существу, как человек, принимать важные решения. Ведь, если выбор сделан еще до его рождения, то любой ответ верный.
– Да, пожалуй, так действительно проще. Но, по вашему, и я трепещу перед неумолимым роком?
– Все мы боимся, – улыбнулся Плуст. – Просто некоторые научились скрывать свой страх от остальных, и лишь единицы, сильные духом, способны побороть его, взять клинок в свои руки и самому стать творцом. Я вижу, что вы из таких.
Спутники приблизились к небольшому озеру. Стройные кипарисы застыли у неподвижной кромки воды, сочная темная зелень впитывала в себя свет звезд, приобретая патиновый оттенок.
– Но предопределена ли смерть? – спросил Юний. Налетевший порыв теплого ветра всколыхнул гриву его седых волос, от чего они заискрились серебром.
– В северо-западных княжествах верят, что Боги выковали струны наших судеб давным давно, и когда придет время, они перережут их ножницами, сделанными из камня, упавшего с неба.
– А как считаете вы?
