Быстро покончили со скудным ужином. Заруба подбросил в костер остатки дров. Вои укладывались на грубые постели – конские попоны, сёдла в изголовье – стойно древлему прапрадеду Святославу Игоревичу. Сон навалился тяжёлой каменной глыбой, сквозь которую Ростислав Владимирич ещё некоторое время слышал голос Славяты, расставлявшего сторожу опричь кургана – сторожиться было надо, что от половцев альбо ещё каких степняков, что от киян.
Князь проснулся неожиданно, словно от толчка, сел и огляделся по сторонам. Что-то случилось? Или просто случайная ночная тревога?
Вокруг царила тихая степная ночь, костры, потрескивая, догорали, где-то далеко в степи выли волки, яркие белые звёзды мигали с чёрного неба, словно подбадривая – не бойся, мы тут. Маячили опричь костров закутанные в плащи дозорные. Но что-то всё-таки было не так, – Ростислава не оставляло ощущение того, что он проснулся не сам, что его разбудили.
У кострища вился лёгкий сгусток тумана, больше похожий на тонкую струйку дыма. Князь остановил на ней взгляд, и она тут же зримо уплотнилась, стала шире, гуще и темнее, обрела светло-зелёный цвет, в ней проглянули черты человека. Голова в чешуйчатом шеломе, длинные русые волосы, густые длинные усы и бритый подбородок. Глаза в глубоких ямах глазных впадин светились тёмно-синим огнём. Остальное терялось, расплывалось. Впечатление было такое, будто призрак выглядывал из ямы в земле.
Да ведь так оно и есть! Он глядит, выглядывая из своей собственной могилы!
Вдоль хребта князя пробежала тонкая струйка холода. Он шевельнулся, и призрак покачал головой – не шуми, мол. Ростислав согласно кивнул головой – не буду. Всё одно от шума особого толку не будет.
Призрак приглашающе кивнул головой. Князь поднялся, сам не понимая, что это с ним такое. Шаг, два… Земля вдруг словно разверзлась под ногами, Ростислав Владимирич ухнул в яму, едва сдержался, чтоб не заорать. Что-то твёрдо ударило под ноги, падение прекратилось. Князь огляделся.
Темно не было. Четвероугольная яма с бревенчатыми стенами, тускло светящимися всё тем же зеленоватым светом. Человеческие и конские костяки, золотые и серебряные украшения, оружие, посуда.
Из угла, рыча, метнулось что-то непонятное – князь успел увидеть только огромную оскаленную морду, схожую одновременно и с волком, и с кабаном. Ростислав чуть вспятил, но хозяин могилы взмахнул рукой:
– Прочь! – голос раскатисто рокотал, отдавая какой-то бархатной глухотой. В хозяина такого голоса бабы влюбиться должны, даже его не видя, – подумал Ростислав мельком.
Неведомый зверь (или не зверь?) отскочил в сторону, порычав для порядка, и вновь скрылся в углу.
Князь присмотрелся к хозяину, который, как выяснилось, умел говорить. Тот был в длинном чешуйчатом панцире без рукавов, добротных вышитых постолах, оплетённых ремнями до колен.
– Да вот таков я, – усмехнулся тот, заметив взгляд князя. – Не ждал?
Ростислав смутился.
– Да я сам не ждал, если честно, – вздохнул тот. – Давно по мне тризны не справляли, лет семьсот уже как. Первую сотню лет меня ещё помнили, а потом… Благодарю тебя, княже.
Слова его звучали не всегда понятно, но общий смысл речи князь угадывал.
– Как прознал, что я князь? – не нашёл ничего умнее спросить он, словно именно это и было сейчас самым важным. Призрак в ответ только повёл плечом, словно бы говоря – какая разница. И впрямь – какая разница? Той стороне многое открыто.
– Я позвал тебя, чтобы отблагодарить за неожиданное уважение, – призрак сверкнул глазами. – Возьми себе отсюда, что хочешь.
Князь затаил дыхание. Вестимо, слыхал он уже такие басни. Возьми, пожалуй, так и сам навечно под землёй останешься. А чудище в углу, меж тем, вновь зарычало, – можно подумать, ему не понравилась сама мысль о подарке.
– А это… – Ростислав кивнул в его сторону. – Сторож?
– Сторож, – вздохнул призрак. – Меня хоронили всем племенем…
Он вдруг взглянул на князя как-то по-особенному, и могила исчезла. Вокруг вновь была ночная задымленная степь. Ржали кони, кричали убиваемые рабы… выли бабы и собаки, пьяно орали вои. Полыхало до небес пламя погребального костра, грохотали копыта по чугунно-твёрдой, пахнущей полынью степи…
Наваждение вдруг исчезло, и Ростислав опять оказался внутри могилы. Призрак по-прежнему безотрывно глядел на него, князя била лёгкая дрожь.
– Ведуны поймали какую-то тварь из Чернобоговой челяди, мелкую, но опасную. Заговорили, приковали к гробнице. И похоронили.
– Кто ты был-то? – неожиданно вырвалось у Ростислава, и он прикусил язык.
Призрак не рассердился.
– Был я, человече, князь Бож, сын Володаря. Слышал ли про такого? Многие народы склонились перед копьём моим, ниже и сами готы Винитариевы одолеть моих полков не могли. А вот с изменой не справился. И ты измены стерегись, княже, – в голосе призрака звучала горечь и тоска по давно отгремевшим временам. И гордость за свою славу.
Князь ошалело помотал головой.
Призрак покивал головой, взглянул по-прежнему:
– Надумал ли?
– Да нет… – растерянно сказал Ростислав Владимирич. – Я ведь не ради награды… Так. Всем нам когда-то под камнем в кургане лежать…
