Из больницы Витьку выписали в среду утром. Решив, что первое время ему необходим уход, Люська настояла, чтобы Виктор перебрался к ней. Он отнекивался, но в конечном итоге Люська одержала победу.
— Ладно, уговорила. Только предупреждаю, не надо носиться со мной как с маленьким ребенком, я в полном порядке. Ты обещала рассказать о расследовании.
— Вить, давай поговорим об этом позже.
— Что известно о Марине?
— Новостей нет.
— Посмотри мне в глаза. Ты что-то недоговариваешь. Люсь, не юли. Она жива?
— Думаю, да. Я встречалась с Мими.
— И что?
— Вить, — Люська старалась не смотреть на Виктора. — Там такая история. Оказывается, одиннадцать лет назад…
Внешне Витька оставался спокоен. Он молча выслушал Люську и попросил оставить его одного.
Люська вышла в коридор.
Утром Люську разбудил звонок. На пороге стояла Марина.
— Маринка?! — Люська не верила глазам.
— Привет. Можно пройти?
— Проходи. Где ты пропадала, почему не давала о себе знать? Что произошло?
— Сначала скажи, Виктор у вас? Я была утром в квартире, его там нет.
— У нас.
Витька вышел из гостиной. Марина сделала шаг ему навстречу, опустила глаза.
— Здравствуй, — сказала она едва слышно.
— Где ты была?
— Вить…
— Ты целый месяц провела у Сэма! — прочеканила Люська.
Маринка вздрогнула.
— Откуда ты узнала?
— Не могу поверить, Маринка. Как ты могла так поступить?
— У меня не было выхода, — Марина сорвалась на крик. — Я боялась находиться одна на даче ночью, боялась клоуна. А вы с Витькой надо мной посмеялись. Почему не приехали на дачу? Вам было наплевать на мои страхи.
— Это не повод для исчезновения. Мы чуть с ума не сошли, разыскивая тебя.
— Я была очень зла. В ту ночь Сэм на день раньше вернулся из командировки, я ему позвонила, и он сразу рванул на дачу. Мне не хотелось никого видеть, ни с кем разговаривать.
— А позвонить, сообщить, что жива-здорова, не догадалась?
— Говорю, была зла. На всех, понимаете?
— Прости меня, Марин, но я не понимаю. С какой стати ты сейчас появилась, Сэм выгнал?
— Люсь, не надо.
— Надо!
— Я хочу расставить точки над i.
Виктор увел Марину в гостиную.
— Люсь, не мешай нам, — попросил он и хлопнул дверью.
Больше часа Люська промаялась на кухне. Когда в коридоре послышались голоса, выскочила, крикнув на ходу:
— Ну что?
— Мы с Витей решили подать документы на развод.
Марина ушла.
— Вить, ты не пожалеешь?
— О чем жалеть? Маринка настроена решительно, она ясно дала понять, что при любом раскладе останется с Сэмом. А я не из тех безумцев, которые будут на коленях просить жену остаться в семье. И давай договоримся, ты не будешь меня жалеть и мы закроем эту тему.
— Попробую.
— Люсь, я поеду домой.
— Вить, останься.
Мотнув головой, Витька приложил указательный палец к губам, давая понять, чтобы Люська ничего больше не говорила.
— Добрый день, — поздоровался мужчина в черном костюме.
— Здравствуйте, — ответила девушка. — Вы что-то хотели?
— Могу я узнать, в какой палате лежит Кожевников Борис Игоревич?
— Кожевников? — девушка на несколько секунд задержала взгляд на незнакомце, затем начала щелкать по клавишам. — Минутку. Кожевников переведен из отделения реанимации в отдельную палату.
— Как его самочувствие?
— Удовлетворительное.
— Отлично, — мужчина гипнотизировал девушку пристальным взглядом, отчего у нее по спине пробежали мурашки. — Вы не назвали номер палаты.
— А к нему нельзя.
— Мне можно.
— К Кожевникову никого не пускают, кроме родственников.
— Я в курсе, — мужчина достал из внутреннего кармана удостоверение.
— Ясно, — девушка выпрямила спину и расправила плечи.
— Мне необходимо задать Борису Игоревичу несколько вопросов.
— Понимаю, — она быстро закивала и вновь посмотрела на монитор. — Поднимитесь на второй этаж. Двести третья палата.
Мужчина направился к лестнице.
У палаты он огляделся по сторонам, после чего толкнул дверь. Полная медсестра сидела на стуле у изголовья Бориса Игоревича.
— Вы куда… — начала она и осеклась, увидев протянутое удостоверение.
— Я могу попросить вас оставить нас с Борисом Игоревичем наедине?
— Да, конечно.
— Он спит?
— Заснул минут двадцать назад, ему сделали укол.
Как только медсестра вышла, мужчина приблизился к Кожевникову, положил руку ему на правое плечо.
— Просыпайся. Хватит спать, проспишь самое интересное.
Борис Игоревич открыл глаза. Сперва он непонимающе смотрел на незнакомца, затем, прищурившись, прошептал:
— Кто вы, я вас не знаю.
— Ошибаешься, мы с тобой знакомы.
— Не помню. Назовите свое имя.
— Мое имя тебе ничего не скажет. Я могу назвать другое.
Кожевников нахмурился, провел ладонью по пересохшим губам.
— Не понимаю, о чем вы говорите?
— Ты помнишь Симону?
Зрачки Бориса Игоревича расширились, дыхание сделалось учащенным, руки дрогнули.
— Вижу, ты ее помнишь. Это хорошо, значит, память тебя не подводит.
— Кто вы? — повторил вопрос Кожевников. — Откуда вам известно про Симону?
— Мне многое известно, намного больше, чем ты можешь представить. Кстати, почему не интересуешься ее здоровьем?
Борис Игоревич закашлял.
— Симона жива?!
