Старик же медленно, без суеты, принялся спускаться по трапу. При каждом шаге он опирался на тросточку с навершием в виде отлитой из серебра головы волка. Звук, с которым тросточка встречалась со ступенями, нагонял иррациональную тревогу. Дескать, сейчас дедок спустится и всем вам…
Вот этот старик и был графом Эко. Он являлся вторым по главенству человеком в нашей банде из полусотни морд. И только он знал, кем является на самом деле наш квартет. Новый Император был полностью уверен в преданности графа, так как их связывала давняя дружба. Поэтому-то мы и стали его «помощниками».
Выглядел же старик весьма солидно и благообразно. Его впалые щёки украшали густые седые бакенбарды, пронзительные светло-голубые глаза смотрели с ироничным прищуром, а широкие брови почти сходились над тонкой переносицей. В молодости он явно разбил немало женских сердец. И до сих пор благородное лицо графа располагало к себе людей. В общем, он выглядел как настоящий дипломат, который насрёт тебе в душу, а ты будешь чувствовать во рту привкус мёда.
Между тем граф спустился на палубу, немного сдвинул на затылок чёрный цилиндр, промокнул носовым платком изборождённый глубокими морщинами лоб и с усмешкой спросил:
— Ну-с, кто начнёт, господа? Что-то я не вижу на ваших лицах особого желания. Или инцидент уже исчерпан?
— Не исчерпан, — набрался смелости аристократ с разбитой бровью. Он упрямо хмыкнул и продолжил говорить с отголосками былого гнева в голосе: — Вот этот простолюдин толкнул на трапе виконта Рылова.
— Не толкнул, а случайно с ним столкнулся, сударь, — вставил я свои пять копеек.
— Помолчи, Иван, — недовольно бросил граф, смерив меня раздражённым взглядом. — Я понимаю, что ты с самого детства был весьма неугомонным мальчишкой, но по-родственному прошу тебя. Помолчи. Дай договорить господину Васильеву.
Господин Васильев, коим оказался парень с разбитой бровью, громко сглотнул и немного испуганно покосился на меня. Он явно не знал о моём «родстве» с графом. И теперь это известие слегка выбило его из колеи.
Всё же он продолжил, но уже не так категорично:
— Простолюдин столкнулся с виконтом Рыловым, а потом мы все втроём покатились по трапу. И, собственно, из-за этого я немного повздорил с этими господами. Но сейчас обуявший меня гнев отступил. И я понимаю, что произошла досадная случайность.
— Слова мудрого человека, — похвалил его граф. — Я всегда говорил, что из вас, дорогой Анатолий, выйдет замечательный дипломат. Кстати, как поживает ваш папенька?
— Неплохо. Недавно вышел в отставку. Благодарю за интерес, ваше сиятельство, — произнёс дворянин, прямо посмотрел на графа и добавил: — Позволите мне с моими друзьями откланяться? Нам нужно привести себя в порядок.
— Конечно, голубчики. Ступайте, — расплылся в улыбке Эко и через пару секунд бросил в удаляющуюся по трапу спину Васильева: — Мне искренне жаль, что ваш папенька ушёл из дипломатии. Замечательный был специалист… — и тихонько пробурчал: — Такой замечательный, что на ровном месте чуть войну с поляками не развязал.
Васильев обернулся, благодарно кивнул и вместе со своими корешами скрылся на второй палубе.
И тут граф изволил заговорить со мной. Но сперва он застегнул верхнюю пуговицу пальто и лишь затем негромко произнёс:
— Вы, Иван, не держите на них зла. Они вполне разумные молодые представители дворянства. Будь на их месте кто-то другой из нашей делегации и всё могло закончиться совсем дурным образом. Якова могли бы выкинуть за борт без суда и следствия.
— Пущай попробуют, сударь, — приглушённо выдал атаман и отчётливо скрипнул желтоватыми зубами.
— Вы, дружок, великолепно играете свою роль, — восторженно выдал граф, одобрительно посмотрев на Яшку. — Я прям каждой порой своего старого тела чувствую излучаемую вами классовую вражду. Вы в театре не играли?
— Не играл, господин Эко. Просто он от природы такой даровитый, — поспешно вставил я, украдкой показав атаману кулак. Чую, рано или поздно он допрыгается. Вздёрнут его — и дело с концом.
— Ваша светлость, позвольте нам тоже откланяться. А то ветер холодный. Не дай бог, простудимся. Да и вам лучше пойти в тепло, — разродился речью Лев и ослепительно улыбнулся.
— Спасибо за заботу, — с добродушной усмешкой сказал граф и разрешающе махнул нам рукой в чёрной перчатке. Дескать, ступайте. — Но я, пожалуй, ещё подышу свежим воздухом. Вскоре мы уже будем в степях, а там пыльно, душно и пахнет конскими каштанами.
— Мы примем к сведению, ваша светлость, — вежливо проговорил я и вместе со спутниками отправился в каюту. И на душе у меня почему-то было тоскливо, хотя вроде бы всё разрешилось благополучно. Но что-то тревожило меня…
