Он кивнул, встал с кресла, многозначительно покосился на телефонный аппарат и проговорил:
— Я вынужден оставить вас, Иван. Государственные дела зовут меня. А вы телефонируйте Анастасии, а затем вас проводят. Всего доброго.
— И вам, господин Император, — произнёс я и стоя проводил Корсакова.
А когда тот покинул приёмную, я тотчас поднял трубку аппарата и позвонил в особняк. Мне, как и положено, ответил дворецкий. И я, изменив голос, попросил его позвать её светлость княжну Белозерову. Представился же я одним из помощников Императора. Дворецкий мне поверил и отправился за хозяйкой особняка.
Вскоре из трубки вылетел её слегка надменный голос:
— Слушаю вас.
— Доброе утро, дражайшая супруга. Никак не выказывай свою радость от того, что слышишь меня.
— Ясно, — сказала девушка. И мне в её голосе послышались нотки радости. Неужели, действительно заскучала? Вот это поворот.
— Я сейчас изволю быть во дворце Императора. И у меня имеется несколько часов свободного времени, прежде чем я вернусь в расположение делегации. Предлагаю встретиться на нейтральной территории, где меня бы не смогли узнать даже в новом облике.
— Замечательная мысль, — пропела Анастасия, понизила голос до шёпота и произнесла: — Недалеко от дворца есть замечательная тихая гостиница с весьма неболтливым персоналом и замечательным поваром, выписанным из самой Франции. Его круассаны тают во рту.
— Отлично. Диктуйте название гостиницы. И уже через три четверти часа я там буду.
Девушка быстро продиктовала мне адрес.
Я положил трубку и вышел из приёмной. В коридоре обнаружился всё тот же капитан. Он вопросительно посмотрел на меня. А я так же молча кивнул. И капитан повёл меня прочь из дворца.
Лев обнаружился почти там же, где я его оставил. Однако карманы парня сильно топорщились. Я подошёл к нему, вдохнул сладкий конфетный аромат и с интересом спросил:
— Сударь, а вы шустрый. Успели уже по лавкам пробежаться.
— Успел, — сознался он и двинулся по краю площади. — Но это я не для себя. Брат ваш, Александр, уж очень просил купить кулёк каких-нибудь сладостей. А потом и Яков изволил попросить меня прикупить ему папирос. А граф Эко возжелал получить бутылочку португальского вина. Его тут недалеко продавали.
— М-да, эти достойные господа своего не упустят, — иронично сказал я, решив пешком добраться до гостиницы. Тут действительно было недалеко.
— Это верно, — поддакнул Лев и спросил: — А куда мы идём?
— Я в гостиницу. А вы в какое-нибудь не шумное, спокойное злачное заведение. Там вы меня будете ждать, пока я занимаюсь делами государственной важности, — с тяжёлым вздохом сказал я.
— Я вас понимаю, сударь, — понимающе проговорил парень и похлопал меня по плечу.
Дальше мы пошли молча, словно два обычных столичных дворянина, которые, к примеру, возвращаются с утренней тренировки по стрельбе или фехтованию. Никто не обращал внимания на наши скрытые капюшонами физиономии, так что мы без проблем дошли до гостиницы. Вход в неё располагался во дворе, поэтому я нырнул в арку. А Лев отправился в небольшой трактир напротив.
В гостинице мне нужно было назвать лишь условленное слово, и немолодой мужчина в ливрее без вопросов повёл меня на второй этаж. Мы миновали резную деревянную лестницу и пошли по полутёмному коридору с ковровой дорожкой и кадками с деревцами.
Все двери оказались пронумерованы. Мы остановились возле той, на которой красовалась бронзовая цифра одиннадцать. А из соседнего номера доносились характерные для секса приглушённые ахи и охи.
Мужчина в ливрее услышал их, но не переменился в лице. Он с каменной физиономией молча оставил меня. И я постучал в дверь.
— Войдите, — раздался изнутри раздражённый голос Анастасии. Чего это она?
Я вошёл и увидел уютный номер с внушительной кроватью с балдахином и накрытым столиком. Княжна сидела в углу в глубоком кресле и нервно покачивала ногой, закинутой на другую ногу.
Мой взгляд тотчас подметил её нахмуренные брови, плотно сжатые губы. И я мягко спросил, прикрыв дверь:
— Здравствуй, любимая. А чего ты такая…э-э-э… недовольная? Я уже успел что-то сделать не так?
— Дело не в тебе, Иван, — бросила девушка и резко добавила: — Разве ты не слышишь? В соседнем номере будто кабаны спариваются. Меня приводят в бешенство эти звуки. Уже даже веко подрагивает.
— Все имеют право на любовь, — дипломатично ответил я и пожал плечами.
— Любовь? — фыркнула магичка и сложила лапки на груди. — Да какая любовь? Я уверена, что за стеной какой-нибудь распутный лысоватый женатый дворянин пользует молодую любовницу из простолюдинок.
— Но наше ли это дело? — бросил я. И эта фраза оказалась ошибкой.
Глаза княжны вдруг засветились. И она порывисто вскочила на ноги и метнулась к двери, шурша длинным платьем в пол.
— А вот я сейчас прерву их прелюбодеяние! — азартно выдохнула она. — Прогоню их. И мы сможем расслабиться в тишине.
— Анастасия, тебя здесь не должны видеть, — напомнил я и отступил в сторону, решив не вставать на пути у княжны. — А уж меня тем более не должны тут видеть.
— Я быстро! — выдохнула она и выметнулась из комнаты.
