Но вот настала пора кульминации. Зависнув в воздухе, дракон сложил крылья и камнем вниз понесся в сторону Кенджи. Тот же за какой-то жалкий удар сердца снял с плеча лук и одну за одной выпустил в мчащееся чудовище три стрелы, целясь чуть ниже правого крыла; он отчего-то знал, что именно там находится самая уязвимая точка в шкуре прочной, словно заговоренный панцирь. Разумеется, снаряды прошли сквозь иллюзию, не причинив ей ни малейшего вреда — но движимый волей своего создателя, дракон рухнул на землю прямо под ноги Кенджи, содрогнулся в последней агонии и начал растворяться в воздухе — через пару мгновений от него осталась лишь едва уловимая взгляду дымка, что унес с собой прочь легкий порыв ветра. Вокруг настала пронзительная тишина — и тут же грохнула таким ревом, что отзвуки его наверняка были слышны даже в столице.
Еще раз поклонившись судьям, Кенджи, не оглядываясь, направился обратно к Макото. Тот встретил его лишь невразумительным хрипом, так как вопил он столь яростно, что говорить только свистящим шепотом. Однако ни похвала друга, ни всеобщий восторг не принесли Кенджи столько удовлетворения, сколько кислая мина Стервятника, что, поймав его взгляд, только опустил глаза.
Весть о том, что Кенджи прошел во второй этап не стала для него сюрпризом — по правде сказать, как и для всех остальных. Помимо него в список счастливчиков угодили и Кента, и Сузуму, и Шуноморо — который один из немногих ушел с ристалища под общие аплодисменты, так как пораженная вызовом теневой бестии толпа явно ожидала от последующих участников что-то подобного — и еще множество наиболее талантливых и умелых бойцов. Для остальных же участие в Турнире продолжится только в качестве зрителей. Однако откровенно расстроенных среди них почти не было — или же те умело держали лицо — чего не скажешь об их поддержке, многие из которых не стеснялись изрыгать такие оскорбления, кои с трудом можно было услышать даже из уст уличной шантрапы.
Забравшись в крытую повозку, что должна была отвезти их обратно в столицу, Кенджи тут же уснул; Макото растолкал его уже на въезде в Каноку и не успел Кенджи добраться до постели и положить голову на подушку, как вновь провалился в объятия дремы. Сегодняшний его перформанс, конечно, произвел небывалый фурор, однако взамен забрал столько сил, что вряд ли в ближайшие дни он сможет взять в руки что-то тяжелее пера. Впрочем, оно и вряд ли потребуется — во всяком случае он на это надеялся — так как до второго этапа Турнира оставалось еще целых семь дней. Да и к тому же следующему состязанию предшествовал торжественный прием во дворце самого императора.
Проснулся Кенджи только глубоким вечером уже после заката и не успел он принять ванну и наскоро перекусить, как его тут же повели в «Алмазную цаплю». Точнее сказать, потащили едва ли не силком, даже не спросив его на то согласия — но что за пир в честь фаворита Турнира без самого виновника торжества? В купальне тем временем уже вовсю гремел шумный праздник. Шутка ли — здесь, наверное, собрались все до единого Змеи, пребывавшие в столице, так что прислуга сбивалась с ног, еле-еле успевая обслуживать подобную толпу, а стены то и дело тряслись от дружного хохота. Стоило только Кенджи переступить порог, как его разом поприветствовали десятки луженых глоток; и не успел он моргнуть и глазом, как в руки ему сунули наполненный до краев бокал.
— Ну ты и выдал сегодня, брат! — орал ему в ухо какой-то кряжистый муж, которого он видел впервые в жизни; впрочем, это не мешало тому вести себя так, словно бы их вырастила одна кормилица. — Я ж на тебя почти все деньги свои поставил — а ты стал столбом и стоишь, словно баба впервые хер увидевшая. Думал — все, плакало мое золотишко. А следом чудище это!.. А ты!.. А оно!..
— Отвянь от него, Тоши! — рявкнул его друг, уводя Кенджи за стол, где шумная компания, не обращая внимания ни на что вокруг, самозабвенно резалась в кости. — Ты этой байкой уже всем плешь проел, мочи нет слушать. Давай-ка лучше уважь нас на пару ставок — боги тебе сегодня на поле благоволили, а значит и рука легкой будет…
— Зато моя тяжелая! — фыркнул третий, вклиниваясь между смутившимся игроком и Кенджи. — Последние башмаки проиграл и теперь за счет бойца нашего отыграться хочешь? Он-т не такой дурак, чтоб твои долги крыть — дайте лучше отдохнуть парню, а он уж сам разберется, чем вечер занять.
