Совсем скоро они уже ступали по улицам ночной столицы, где головокружительные ароматы пряностей из ближайшей лавки смешивались с вонью сточной канавы, а чей-то хмельной смех перебивался громкой руганью. Воистину, Каноку был городом контрастов. Широкие хорошо освещенные бульвары были украшены разноцветными лентами, бумажными фонарями и гирляндами; улицы эти просто полнились шумным людом, за чьим покоем неустанно бдели вооруженные патрули. Но стоило сделать лишь шаг в сторону — и ты уже попадал в совершенно другой мир, состоящий из замызганных грязных проулков, где тесные хибары жались друг к другу так плотно, что, казалось, пытались вытеснить соседа из квартала. Обратная сторона Каноку била в нос резким смрадом помоев и испражнений; крыс здесь обитало едва ли не больше людей и размеры их могли испугать неподготовленного путника, случайно свернувшего не туда.
Магистрат находился в том же самом районе что и «Алмазная цапля», так что вскоре они уже приблизились к трехэтажному зданию, пристроенному к вытянутым казармам; и вот, преодолев три пролета, Кенджи и Нобу вошли в небольшую комнатку без окон, куда едва ли помещались стол, пара стульев, сундук, по совместительству выполняющий роль скамьи, да низенькая кровать. Судя по всему, императорский мэцукэ дневал и ночевал на службе в буквально смысле этого слова — и вряд ли то было его собственным капризом.
После того, как Нобу с нескольких попыток таки зажег масляную лампу, Кенджи получил возможность разглядеть его поближе. Выглядел едва ли старше Кенджи на пару-тройку лет, что удивительно; как правило, люди в подобном возрасте едва-едва поступали на государственную службу и могли довольствоваться разве что должностью помощника младшего писаря или гонца. Даже покойный Сато по его рассказам получил чин только преодолев третий десяток. Видимо, из-за подобных соображений Нобу отращивал квадратную бородку, дабы придать себе хот каплю солидности.
— Вина? — предложил он после того, как уселся за стол и жестом пригласил Кенджи занять место напротив.
— Если вы хотели со мной выпить, могли бы сделать это в купальне и сэкономить нам обоим время, — пожал плечами тот.
— Справедливо, — сказал Нобу. — Что ж, тогда перейдем сразу к делу. Чем раньше начнем, тем скорее закончим, как говаривает мой друг, когда жена в очередной раз тащит его в гости к своей матери, — Нобу натужно рассмеялся, но Кенджи не повел и бровью; если он думает вот так просто втереться к нему в доверие одной глупой шуткой, то глубоко ошибается. Так и не дождавшись ответа, мэцукэ кашлянул в кулак и пододвинул к себе исписанный чернилами лист. — Скажите, вам знакомо имя некого… Тсутому из провинции Ля-Вэй?
— Нет, — ни на миг не задумавшись ответил Кенджи.
— Вот как? Это довольно странно, — поднял брови Нобу. — Ведь он, годами не покидавший родные края, вдруг ни с того ни с сего сорвался с места, бросил свой трактир — позабыв даже запереть замок — и направился прямиком в столицу, а проделав столь долгий путь первым же делом принялся искать именно вас.
В памяти Кенджи всплыл незнакомец, что передал ему монету… Так речь о нем, а не одном из синоби?
— Кажется, вы стали что-то припоминать, — прервал Нобу размышления Кенджи, видимо, заметив смятение на его лице.
— В тот самый вечер я видел его в первый и последний раз и перекинулся с ним едва ли парой слов. Он отдал мне золотой, сообщив, что его попросил сделать это некий незнакомец, пожелавший остаться неизвестным, а после отправился восвояси.
Кенджи не видел причины лгать, умолчав лишь о своих умозаключениях. Ему сразу же стало понятно, что монету ему передал Жнец. Скорее всего, он же потом и прикончил бедолагу — либо, что более вероятно, поручил убийство кому-либо из своих головорезов, дабы замести следы — но вряд ли эта информация поможет Нубу восстановить справедливость. К тому же, один куда более опытный мэцукэ уже пробовал отыскать чернокнижника и закончилось это, увы, трагично. Какое-то время Нобу молчал, постукивая пальцами по столу; после же он спросил:
— И зачем же кому-то передавать вам монету? Это что, какой-то знак?
Кенджи в ответ лишь развел руками, при том ни капли не соврав.
— К тому же, целый золотой — весьма солидная сумма, — пробормотал Нобу, точно размышляя вслух. — В особенности для простого трудяги. Наверное, весь трактир Тсутому стоит меньше — вряд ли подобное захолустье вдали от торговых трактов пользуется спросом. Интересно, что мешало ему обмануть своего нанимателя и сбежать с деньгами…
— Страх. Видимо, Тсутому боялся того человека куда больше нищеты. И предвидя ваш следующий вопрос, — продолжил Кенджи, увидев, что Нобу уже открыл рот, — я не имею ни малейшего представления, кто мог дать Тсутому это поручение и зачем. Но знаю одно: найдете его — найдете убийцу.
На какое-то время в комнате повисла тишина, прерываемая лишь перекличкой часовых — видимо, дело уже близилось к рассвету. Но вот наконец Нобу тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула и обеими руками пригладил торчащие «ежиком» короткие волосы:
