— Конечно, — сказал Сареван, подавляя нетерпение. Тактика орудования мечом творила чудеса среди асанианских придворных, но перед ним был маг, к тому же в своем собственном владении. И Сареван осторожно подбирал слова. — Посуди сам. В Асаниане приготовили ловушку. Принц угодил в нее из-за собственной гордыни и лишился своей силы. Могущественный мастер магии гнался за ним через две империи, но не смог найти его, и тем не менее Глаз Силы нашел того, для кого он предназначался. Случайность? Может быть. Или воля таинственных богов? Однако двум принцам на двух сенелях и дикому коту удалось сбежать из самого сердца Керувариона, из-под наблюдения Солнцерожденного, с предательством в душе. Они бежали, а слухов об их побеге или об их предательстве не появилось и не было признаков погони. Это вовсе не случайность. Это работа магов. — Или искусный обман.
— Нет, — сказал Сареван. — Чтобы обмануть моего отца, требуется большая сила. Сила и великая храбрость. И все же кто-то сделал это. Кто-то сделал все, чтобы замести мои следы, чтобы освободить мне путь через весь Керуварион. — Мы не единственные маги в мире.
— Вы единственные маги, если не считать жрецов Солнца в Эндросе, которые подчиняются крепкому правлению. И они никогда не стали бы плести эту паутину: слишком отдает предательством по отношению к моему отцу. Маленький принц — часть этого дела. Он признался мне, что не руководит всем этим, но это не очень похоже на правду. Он не раб, он служит только самому себе, и никому другому, однако в данный момент ему выгодно изображать из себя лояльного заговорщика. Он не был бы лояльным по отношению к человеку, к которому не испытывает даже притворного уважения.
— Ты видишь большие сложности в том, что является всего лишь судьбой, случаем и заговором принцев. — Может, и так. Я сам принц и единственный сын. Я избалован. И прошу снисходительности. — Сареван ослепительно улыбнулся. — У твоих людей есть основания не любить моего отца. Он был слишком негибким по отношению к ним. Он поставил условие: либо он будет править ими, либо им придется покинуть его империю. Они выбрали изгнание. Теперь давай предположим, — продолжал Сареван, — что кто-то из них придумал способ, как одновременно отомстить ему и добиться мира. Заговор с целью предотвратить эту войну, отнять у Солнцерожденного его наследника и в конце концов, если уж на то пошло, заполучить назад свою собственную страну. Солнцерожденный благополучно умрет, а кто-то молодой, хорошо управляемый и бессильный, займет его место. — Логично, — сказал магистр. Сареван поклонился, принимая похвалу. — Моя душевная болезнь стала настоящей удачей. Я не просто оказался не у дел; я оказался в долгу перед вашим заговором. Не находишь ли ты, что настало время для правды? Невозможно платить, если не знаешь, кому ты должен.
— Если бы ты узнал, — поинтересовался магистр, — то хотел бы заплатить?
— Смотря что и кому. В этой паутине может скрываться намного больше, чем мне позволено видеть. И она может привести к такой гнусности, которую я не способен вытерпеть. — Тебе уже доводилось совершать гнусные поступки? — Я здесь, не так ли? Магистр гильдии улыбнулся.
— Меня предупреждали, Солнечный принц. Твой отец признан величайшим хитрецом Керувариона, однако найдется немало людей, которые станут оспаривать это; они отдадут пальму первенства Саревану Ис'келиону.
— И ты тоже? Улыбка мага стала шире.
— Солнцерожденный не знает о том, что он прекрасен. — Зато он знает, что ни разу не предал истину. Воцарилась звенящая тишина. Магистр медленно произнес: — Для него никогда не существовало проблемы выбора. Я завидую его уверенности. Хотел бы я, чтобы она была дарована мне.
— Ни ты, ни я не являемся сыновьями бога. Магистр опустил голову.
— Кое-что, принц, я могу сказать тебе. Паутина действительно опутывала тебя. Я не скажу, что ты был ее центром. Для мира и для силы есть нечто поважнее, чем парочка воюющих империй. И тем не менее твои поступки вплелись в узор этого полотна. — И что это за узор? — Ты видел его.
Сареван поднялся. Он оперся на руки, сдерживая гнев и заставляя себя улыбнуться сквозь зубы.
— Все, что ты сказал, было мне уже известно. Неужели ты рассчитываешь, что я уйду удовлетворенным?
Магистр взглянул на Саревана, остановив холодные глаза на его разгоряченном лице.
— Ты не был рожден для того, чтобы испытывать чувство удовлетворения. Я хотел бы объяснить тебе то, что ты хочешь узнать, насколько это касается тебя, но я не могу. — Увидев, что разъяренный Сареван выпрямился, он добавил: — Пока не могу. Я магистр гильдии. И могу приказывать моим союзникам не больше, чем принц Аранос. Ни одному из нас это не дано. Я должен поговорить с остальными и получить их согласие, прежде чем раскрывать наши секреты. Сареван фыркнул от отвращения.
— У кого вы позаимствовали этот ритуал? У магистрата Девяти Городов?
— Любой народ севера подчиняется подобным законам. Сам император Керувариона учитывает мнение своих лордов на совете.
