Храбрые глупцы. Дети, обезумевшие от крушения мира. Хирел остановил своего сенеля рядом с Брегаланом. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья Севайин. Он был отчасти ребенком, который нуждается в утешении, отчасти мужчиной, который утешает свою женщину. Она не могла не улыбнуться ему. Он поцеловал кончики ее пальцев и сказал: — Смотри-ка, мы, кажется, почти не опоздали. Почти. Севайин взглянула на зхил'ари. Они терпеливо ждали. На поле протрубил рог. — Пора, — сказала она. Брегалан рванулся вниз по склону холма. Хирел по-прежнему скакал у ее колена, его кобылка отважно защищала честь своего пола. Зхил'ари рассыпались позади по склону холма. Серая спина Юлана мелькала то тут, то там, пока он наконец не нашел свое место справа от Севайин. Он смеялся на свой кошачий лад, упиваясь сладким возбуждением опасности.
Ее собственные страхи сгорели и превратились в пепел. Ребенок в утробе был спокоен, но Севайин чувствовала, как встревожена его душа. Осмотревшись, она поняла, что началась битва. У нее вырвался смех, перемешанный с ругательствами. Она отбросила всякую маскировку.
Армии надвигались одна на другую. На головы воинов обрушился дождь стрел. Выли рога, грохотали барабаны. Люди пели, кричали и ревели, как звери. Там, где скакали девять зхил'ари с двумя принцами, битва замирала. Но, подобно морскому шторму, эта битва, начавшись, уже не подчинялась смертному властелину.
Севайин не была смертной женщиной. Все эти варвары принадлежали ей. Она свела воедино их волю. Над их головами пылала ее сила, словно расплавленное золото в стеклянном куполе, которому был подобен ее принц. Она выковывала мощное оружие, огненный меч. Этот меч разделял армии и отбрасывал их назад. Он раскачивался, вздымался, набирал мощь. Там, где он проносился, оставалась незримая стена. Натыкаясь на нее, стрелы падали, рассыпаясь в пепел. Боевые животные с пронзительными криками отпрыгивали от этой призрачной преграды и разбегались в разные стороны. Люди натыкались на нее и не могли ни пройти через нее, ни пробить ее мечами, хотя воины варьяни и асанианцы почти что дышали друг другу в лицо.
Рукопашный бой был остановлен. С обеих сторон царил хаос разгрома. Некоторые погибли, некоторые умирали, раздавленные в суматохе.
Но большинство отрядов, так и не успев начать битву или ожидая в резерве второй атаки, отступили в безупречном порядке. Это были отборные силы, закаленные бойцы, которые умели встречать неожиданность и ждать.
Среди них были маги. Севайин почувствовала, как они легко прикасаются к ее разуму, проверяя ее действия и измеряя ее силу. Их тревога возбуждала бестию, рыскавшую по полю и становившуюся все мрачнее. Она изгибалась, словно кот. Ее глаза были воплощением безумия. Она возобновила свое нетерпеливое блуждание среди развалин и смерти.
Эта тварь не желала подчиняться воле магов, да и они не хотели управлять ею. Это была чистая первозданная сила. Она не воплощала ни свет, ни мрак, ни добро, ни зло. Ее пищей была смерть.
Магия других лишь питала ее. Молнии делали ее только мощнее. Стена Севайин ничего для нее не значила. Это существо никогда не было живым, следовательно, не могло и умереть.
Севайин категорически отказывалась соглашаться с этим. Тварь не существует и никогда не существовала. У нее нет силы, чтобы причинить вред Севайин и ее товарищам. Бестия потянулась к ней, стремясь зацепить ее тенью когтя. Севайин отрицала ее существование.
Она ничего не почувствовала и ничего не увидела, потому что ничего и не было.
Небо очистилось. Над Севайин пронеслась тень: то ли птица, то ли облако, а может быть, всего лишь взмах ресниц. Севайин запустила пальцы в гриву Брегалана. Жеребец заплясал на месте. — Да, — сказала она.
Он подобрался, застыл на миг — и помчался во весь опор. Севайин стремительно понеслась по свободному пространству между армиями, пылая в лучах солнца. Один из лучников выпустил стрелу. Она, смеясь, поймала ее и направила в небо. Стрела вспыхнула в полете, сгорела и пеплом рассыпалась по земле.
Теперь все узнали Севайин. Вокруг послышались сначала робкие, затем все более уверенные и громкие возгласы: — Саревадин!
А кто-то из воинов Асаниана, сосчитав платья Хирела и заметив его корону, вскричал: — Асукирел!
И снова армии стояли друг против друга, разделенные широкой ничейной полосой, на которой после ужасного поединка магических сил не осталось ничего, кроме пепла и руин. Оказавшись в середине, Севайин остановилась, Зхил'ари сомкнулись вокруг нее плотным кольцом. Хирел осадил свою кобылу рядом с Брегаланом и вгляделся в лица соотечественников так же, как она смотрела на своих. Гул голосов, выкрикивающих их имена, все усиливался и усиливался и внезапно смолк.
Газхин объехал круг на своем пританцовывавшем, нервно фыркавшем жеребце. Он остановился немного поодаль, и, когда зазвучал его мощный зычный голос, установилась звенящая тишина.
