Или демоны. Юлан и Хирел обошли глубокую трещину, прорезавшую землю и ставшую совсем незаметной в ночной темноте, и спустились по пологому склону. Когда земля под их ногами стала совсем ровной, в опасной близости раздался собачий лай. Хирел похолодел от ужаса. Кровь пульсировала в его шрамах. В глубине груди родился пронзительный вопль.
Из буйных зарослей вынырнул адский зверь: черная шкура, белые клыки, широко разинутая красная пасть. Вопль замер на губах у Хирела.
Юлан поднял голову и зарычал. Пес остановился, словно его ударили. Остальная свора, выскочившая из чащи, в замешательстве завертелась на месте. Появившиеся следом охотники разогнали собак. Это были живописные дикари, увешанные медными побрякушками, разукрашенные разноцветными узорами и перьями, наряженные в расшитые кожаные одеяния. Кожа их была такой же темной, как у Саревана, с коричневым или бронзовым оттенком; их волосы и бороды были заплетены. Бронза сверкала на седлах, уздечках и рогах их жеребцов, а черного гиганта на черном боевом сенеле украшали золотые пластины, цепи и обручи.
Образовав тесный круг, всадники остановились и уставились на кота и принцев. Хирел выпятил подбородок и хрипло выкрикнул, стараясь перекрыть топот и ржание тяжеловесных сенелей:
— Назад, я сказал. Назад! Или вы хотите убить своего принца?
Ропот пробежал по группе всадников. Украшенный золотом вождь долго всматривался в лицо человека, лежащего на спине кота. Внезапно он спрыгнул с седла, схватил безвольно свисавшую руку Саревана и повернул ее, обнажив Касар. У дикарей захватило дух. Великан произнес длинную страстную речь. Все слушали, переводя глаза с него на Саревана. Вождь взглянул на Хирела.
— Мы друзья, — сказал он на языке торговцев с гортанным варварским акцентом. — Мы поклоняемся Аварьяну. Он повелел нам найти вас.
Хирел колебался, с напряжением ожидая подвоха или предательства. Великан смотрел на него, не отводя глаз. Хирел едва заметно пожал плечами. А почему бы и нет, учитывая все остальное? Почему бы и не существовать дикому племени, которое подчиняется повелениям бога? Вождь с легкостью поднял Саревана, словно тот был ребенком, и с таким изяществом прыгнул в седло, что у Хирела отвисла челюсть. Однако, когда широко улыбающийся дикарь направил своего жеребца к самому Хирелу, протягивая ему руку, юноша вскочил на спину Юлана. Варвар расхохотался и умчался прочь.
Эти люди, называвшие себя зхил'ари, что означало «народ белого жеребца», безусловно, были дикарями. Их палатки образовывали неровный круг рядом с жемчужиной озера. Дерзкие полуобнаженные женщины встретили вернувшихся охотников яростным и громким пением, похожим на завывание волков. К ним присоединились собаки и дети, а оставшиеся в лагере мужчины поддержали песню своими низкими голосами. К этому адскому шуму примешивалось ржание жеребцов. Саревана куда-то унесли. Хирел последовал было за ним, но дорогу ему преградила группа дикарей, лица которых казались зловещими в отсветах пламени костра. Эти люди были так высоки, что даже некоторые дети превосходили Хирела в росте. Сареван, коего он считал великаном, здесь мог бы сойти за подростка. Но Хирел снова выпятил подбородок и возвысил голос: — Дайте мне пройти!
Они могли не понять его слов, но его тон был очевиден. Сверкнули белые зубы. Кто-то рассмеялся, снисходительно и добродушно, словно при виде смышленого ребенка или животного. Хирел двинулся вперед.
Они охотно отступили, хотя кое-кто и сделал попытку прикоснуться пальцами к волосам Хирела или дотронуться до его спины. По его телу пробежали мурашки, но юноша не дрогнул. Он вспомнил о Сареване в Шон'ае, и это придало ему сил. Он направился туда, куда унесли жреца. Жеребец вождя щипал траву возле сооруженной из крашеных шкур палатки, ничем не отличавшейся от остальных. Хирел приподнял полог и шагнул внутрь, как будто в иной мир.
После яркого пламени костра мрак ослепил его. Воздух был насыщен песнопениями и казался густым и плотным из-за какого-то сладкого и сильно пахнущего дыма. Голова у Хирела закружилась, но, как ни странно, в мозгу все прояснилось.
Мало-помалу его глаза привыкли к темноте. Он увидел волосы Саревана, похожие на поток жидкого огня, увидел вождя, разукрашенного бронзой и золотом, тень Юлана возле дальней стены. И самой последней он увидел женщину. Она была старая: ее грудь иссохла и обвисла, живот раздулся, а ноги стали тонкими как палки. Пела именно она, и ее голос оказался на удивление нежным. Женщина подкидывала дрова в крошечный очаг, наполнявший палатку сладким дымом и освещавший ее слабым мерцанием пламени. При появлении Хирела она не прервала своего занятия, хотя вождь бросил на него взгляд.
Хирел медленно подошел к лежанке. Прошло совсем мало времени, но кто-то уже успел причесать эту буйную гриву и пригладил спутанную бороду. Сделанная Хирелом повязка исчезла. Неужели и при свете солнца Сареван так похож на скелет?
Хирел подошел ближе и склонился над жрецом. Рана, нанесенная стрелой, начала затягиваться, оставляя грубый красный шрам на темном плече. Жар…
