Хирел с неохотой выбрался из воды, в которой собирался лежать до тех пор, пока она не смоет все его беды. Он разыскал человека, который, судя по всему, распоряжался слугами, и поклонился ему весьма почтительно, но все же не как принцу.
— Оставьте их в покое, — сказал Хирел, — и разместите вместе со мной. Они принадлежат принцу Саревадину. Если… когда он будет в состоянии, он отдаст надлежащие распоряжения на их счет.
Человек снова поклонился. Когда эта отвратительная слабость пройдет, Хирел удостоит его похвалы. А сейчас ему предстояло множество дел. Он так и не узнал, где находится Сареван. Никто не мог сказать ему об этом. Он даже не знал, вовремя ли подоспел император: жив Сареван или уже умер.
При помощи наречия торговцев, приложив максимум усилий, Хирел убедил своих хмурых спутников оставаться в отведенных им комнатах. По его понятиям, помещение было тесновато и годилось лишь для самого мелкого дворянина, хотя и такое жилище его устраивало. Выданная ему одежда была под стать комнатам и никуда не годилась. Он снова облачился в потрепанное одеяние, полученное от зхил'ари, и надел золотые украшения, подаренные Зхиани. Когда он вышел, дикари занялись восстановлением узоров на своих телах, с напускной беспечностью осматривали комнаты и утешались вином, которое принесли им слуги.
Сареван сказал бы, что сам бог указывает Хирелу путь. Хирел же склонен был назвать это второй удачной случайностью со времени его появления в Эндросе. Он наугад пошел по какому-то коридору, выведшему его во двор, вдоль стены и вверх по лестнице. По дороге ему попалось несколько слуг, занятых своими делами. Нигде не было стражи. Хирел решил, что этот путь предназначен специально для слуг, потому что коридор был узким и скромно отделанным. Наконец юноша оказался в более оживленном крыле дворца: здесь встречалось больше людей, проходы были широкими, потолки — высокими, а на стенах висели гобелены, к которым утомленные глаза Хирела даже не пытались присмотреться.
Дверей здесь было много, но охранялась лишь одна. Возле нее стояли два воина, высокие и надменные, одетые в алую с золотом форму. На какой-то миг изумленному Хирелу показалось, что стражник более низкого роста — это Сареван. Но перед ним стоял скорее юноша, чем мужчина. Огненно-рыжие волосы делали его кожу вдвойне темной, однако ее оттенок был не таким, как у Саревана: она отливала старой бронзой. Черты его лица были грубее, хотя все же довольно красивы: прямой нос, удлиненные губы, словно созданные для смеха. Но в этот момент они были плотно сжаты, а темные глаза блестели из-за подступивших слез.
Именно он опустил копье, преградив Хирелу путь, и вызывающе произнес:
— Кто осмеливается вторгаться в покои императора? Хирел взглянул на наконечник копья, застывший возле его горла. Он был очень острый, а голос стражника звучал еще острее и резче.
Хирел посмотрел на второго стражника, невообразимо высокого и длинноногого, в довершение всего оказавшегося женщиной. Он невольно с легкой грустью вспомнил о Зхиани, потому что в глазах этой женщины отразилось искреннее восхищение при взгляде на привлекательного юношу. Она не была так красива, как Зхиани: слишком высокая и к тому же с резкими чертами лица. И все-таки он надеялся, что сможет с ней договориться, поэтому она казалась ему бесподобной красавицей.
Он осторожно обратился к ней на языке гилени, которым воспользовался первый стражник:
— Мне хотелось бы видеть Высокого принца. Я не таю злого умысла.
Наконечник копья коснулся его шеи.
— Да уж конечно, — прорычал стражник с замашками принца. — Эти задиры совсем обнаглели, если посылают шпионов прямо в спальню Солнцерожденного.
Хирел сглотнул и слегка попятился. — Я один из тех, кто доставил принца Саревадина сюда. Мы были его спутниками. Я хотел бы видеть его.
— Того же самого хотели бы и все остальные в мире. — В словах женщины не было особой мягкости, но не было и враждебности. — Извини, чужеземец, туда входить запрещено. Это приказ императора.
— Но я должен пройти. Я должен видеть его. Я должен сказать ему… Юный гилени перебил его:
— Ему еще долго никто ничего не скажет. А может быть, и никогда. Благодаря твоему роду, желтоглазый.
Он расплакался, не стесняясь и не стыдясь, и его слова были словно плевки ненависти. Однако копье отклонилось, и Хирел проскользнул под него.
Крепкие руки схватили его, потащили назад и с позором вернули на то самое место, где он стоял раньше.
— Не смей этого больше делать, — насмешливо предупредила его женщина из Янона. — Я верю, что ты — тот человек с запада, с которым пришел принц, но сейчас его никто не должен видеть. Император творит над ним великую магию. И пока его работа не будет окончена, никто не проникнет в эту комнату.
— Он жив, — сказал Хирел.
Он не знал, что ему думать. Но он понимал, что не должен так радоваться.
— Он может остаться в живых, — сказала женщина, — а может умереть. Он бродит среди теней и может не захотеть вернуться. Или будет просто не в состоянии это сделать. Сердце Хирела сжалось. — Это невозможно. Я так не хочу.
