— Они посланы, чтобы присоединиться к тебе на Девятом Небе.
Хирел неподвижно стоял, придавленный весом своих одеяний. Он смутно ощущал беспокойство посла. При Высоком дворе его считали старым дураком, слишком верным и недалеким, чтобы смириться с почетным изгнанием в страну варваров, и слишком слепым, чтобы не понимать того, что, пока он олицетворяет мировую честность перед магами Керувариона, его прислужники шпионят, плетут интриги и творят свои вредоносные дела в самом сердце империи. Его речи всегда отличались чрезмерной для придворного прямотой. Хирелу, прекрасно знающему законы двора, эти придворные казались коварнее любой змеи в Кундри'дже. Кроме того, старик обладал одним вопиющим недостатком: он осмеливался любить своего императора и своего принца, каждый из которых спокойно убил бы его в случае необходимости.
Точно так же, как братья Хирела убили его слуг, чтобы те Не могли выдать опасную тайну. Как убили его золотого жеребцу, чтобы никто не подумал, что они посягают на привилегии Высокого принца. Не такая уж большая это была потеря: несмотря на свой золотой блеск, жеребец был спокойным, как вьючное животное. Рабы были только рабами, с руками, чтобы служить, и ногами, чтобы бегать. И все-таки Хирелу будет недоставать маленького певца. И евнуха с ловкими руками, который помогал ему расслабиться, когда у Хирела не было ни настроения, ни времени для женщины. И Ша'ана, который, единственный из всех, умел правильно и без боли причесывать его волосы. И…
Они заставили его сознать это. Сын Льва умер, сожжен и причислен к лику бессмертных, с ритуальными сожалениями о том, что он не успел стать продолжателем рода. Что ж, говорили люди, бедный мальчик, вечно больной и слабый, хотя, пока он был жив, на него было приятно посмотреть. Кажется, он преодолел свою юношескую слабость, но что сделаешь против голоса крови и воли богов. Они забрали его.
Хирел запрокинул голову и засмеялся. Он хохотал долго, громко и непринужденно. Не переставая смеяться, он отшвырнул свои проклятые свивальники и предстал перед Варзуном в одних шелковых штанах. Старик снова чуть не упал в обморок, скорее при виде наготы принца, чем при виде шрамов на его теле. Радость Хирела угасла. Он слегка постучал пальцем по плечу Варзуна, отчего бедняга рухнул на колени.
— Сядь, — приказал ему Хирел. — Дай отдохнуть своим костям и выслушай меня.
Варзун взял стул, принесенный одним из слуг, но никак не мог успокоиться. В его глазах вновь появилось сомнение. Хирел вел себя не так, как подобает. Старик еще пристальнее уставился в изменившееся лицо принца.
— Да, — сказал Хирел, — я твой принц, и я изменился. Целый цикл Великой Луны и даже больше я бродил по дорогам в компании жреца Аварьяна. Довольно долгое время я жил среди северных варваров. И то, что привело меня к этому, обнажило совершенно новое лицо мира. Больше я не тот ребенок, который доверчиво отправился прямо в когти своих дражайших братьев. — Он поднял руку, чтобы помешать говорить Варзуну. — Сейчас гонцы уже находятся на пути в Кундри'дж с вестью о моем воскрешении. Я последую за ними. Но не сразу и не так быстро, и уж тем более не как сын императора. У тебя найдется дюжина воинов, которым ты мог бы довериться в случае смертельной опасности?
— Мой принц, ты же знаешь, что все, что я имею, принадлежит тебе. — Посла нельзя было назвать дураком. Несмотря на пережитое потрясение, его мозг снова заработал. — Мои олениай не так верны мне, как делают вид, но дюжину людей я найти смогу. Неужели ты отважишься ехать по чужой стране с таким маленьким отрядом?
— Мне нужна скорость и полная тайна. Я выдам себя за дворянина, который направляется в Кундри'дж, чтобы занять свое место при Среднем дворе. Мои враги не узнают правду о моем появлении до тех пор, пока я не обрушусь на их головы.
Варзун начал приходить в себя. Понимая, насколько безрассуден и даже безумен план Хирела, он не решался возразить. Он лишь сказал:
— По дороге тебе придется пользоваться почтовыми станциями и сверяться с дорожными знаками. Но, мой принц, все может сложиться не…
— Проследи за этим, — сказал Хирел. — Я должен появиться в Кундри'дже в Первый День Осени.
Варзун понял, что дальше спорить нет смысла, и поклонился, по-прежнему сидя на стуле. Хирел вернулся в высокое кресло и наградил старика своей самой очаровательной улыбкой.
— А теперь, достопочтенный дядя, расскажи мне все, что произошло с того момента, как я оставил При’най.
Хирел предполагал, что наступит момент, когда его вызовут и потребуют ответа за все его интриги. Но для него стало неожиданностью, что посланник императора уже ждал, пока они беседовали с Варзуном. После ухода посла Хирел оглядел свое одеяние из восьми частей, прикидывая, что именно надеть, ограничился кафтаном и штанами и последовал за оруженосцем в форме, отгоняя мрачные предположения. Ему не за что было извиняться и нечего было скрывать. Даже от самого Мирейна Ан-Ш’Эндора.
