– Что ж, по крайней мере за этот корабль мы можем быть спокойны, – сказал Гаральд, которому нравилось здесь все – от резного носа, украшенного ликом златокудрой валькирии, до большого крепкого паруса и увешанной медвежьими шкурами каюты.
– За все остальные – тоже, – заверил его Гуннар. – Мы возьмем с собой нескольких корабельных мастеров, которые перед выходом в открытое море осмотрят все суда и основательно подремонтируют их.
– Завтра должен прибыть последний отряд новгородцев. Пусть наши мастера решат, можно ли на их судах выходить в море.
– Если они окажутся непригодными, у нас будет время, чтобы достроить последнее из заложенных нами судов.
– В любом случае нам следует взять одно запасное судно, в котором не было бы никого, кроме экипажа и десяти воинов охраны.
– Скорее всего, этим запасным судном должно стать наше, – посоветовал Гуннар. – Нам не нужно скопление воинов. Тем более что вам, как принцу норвежскому, придется принимать на его борту гостей и послов. Не зря же название у него – «Принц Гаральд».
– Так и решим, – охотно согласился юный викинг. – Еще одну, трюмную каюту для команды нужно будет оборудовать на носу, чтобы на этом судне воины не чувствовали себя обойденными вниманием.
– Раньше викинги уходили в походы в открытых, беспалубных драккарах, без каких-либо кают, вообще без укрытия, – проворчал конунг.
– Ты видел, какие галеры попадались нам в Балтике, – с большими пышными надстройками, настоящие плавучие дворцы. Нам предстоит создавать такие же, чтобы можно было совершать самые долгие плавания.
Гаральд хотел молвить еще что-то, однако конунг сжал его плечо и молча указал рукой на прибрежную возвышенность. На ней отчетливо были видны фигуры нескольких всадников и кибитка с розовым тентом, на которой обычно совершали поездки великая княгиня и ее дочери.
– Неужели сам князь с семейством? – удивился принц.
– Князь обычно выезжает с намного большей свитой, и крайне редко – в сопровождении розовой кибитки.
– Не думаю, что княгиня задержится здесь надолго. Мы еще успеем испытать два оставшихся судна.
– Позвольте мне самому испытать их, принц. Вам стоит заняться гостями.
– Может, лучше ты ими займешься, – поморщился Гаральд, – а я выйду на «Морском драконе»?
– У вас сейчас будут другие заботы, конунг конунгов, – хитровато ухмыльнулся Гуннар.
– Какие еще… другие заботы?
– В кибитке наверняка сидит княжна Елисифь.
– И что? Пусть сидит.
– «Кхир-гар-га!» – как говорит в таких случаях Ржущий Конь. Речь идет о той самой золотоволосой княжне, которая давно, еще с первого дня, приглянулась вам, храбрый конунг конунгов, – еще выразительнее ухмыльнулся Гуннар.
Гаральд недовольно покачал головой, однако предпочел промолчать. Они оба проследили за тем, как опытный моряк Скьольд Улафсон, который был назначен капитаном «Принца Гаральда», умело развернул судно и подогнал его правым бортом к охваченному камышовыми вязками – для смягчения ударов – причалу. И, только ступив на обшитый досками настил, вновь обратили внимание на княжеский экипаж. К удивлению Гаральда, к нему направлялась не великая княгиня Ингигерда, а королева-вдова Астризесс.
– Не прикажете ли своим морякам вновь поднять парус вашего корабля, принц Гаральд? – озорно поинтересовалась она, приближаясь к причалу.
– Вообще-то моряки устали, – довольно холодно заметил юный конунг конунгов.
– Не настолько, чтобы отказать в скромной просьбе сразу двух королев.
– Сразу двух?
– Разве не понятно? Со мной – будущая королева Норвегии, – взглянула она в сторону Елизаветы, осторожно пробиравшейся вслед за ней по заваленному невостребованными бревнами и какими-то древесными обрезками лужку. – Но, увы, она никогда в жизни не выходила из гавани на боевом корабле викингов.
– Это легко исправить, – охотно заверил ее Гуннар, воспользовавшись тем, что принц немного замялся. Этот сорокалетний конунг давно благоговел перед Астризесс, преклоняясь не столько перед неяркой красотой вдовы, сколько перед ее сдержанностью и мудростью. – Переходите на судно, и мы отчаливаем.
– Не торопитесь, конунг, – холодно осадила его Астризесс, давая понять, что не про его честь появление здесь кибитки королевы и княжны. – Нам есть, что обсудить на берегу. Знаю, что вы уже немного знакомы, и все же представляю вас теперь уже официально: это княжна Елизавета, принц.
– Норманны называют вас Елисифью, – сдержанно засвидетельствовал свою осведомленность принц.
– Княжной Елисифью, – с подростковым упрямством уточнила юная славянка.
– Это моя племянница, дочь великого князя и шведской принцессы, то есть моей сестры Ингигерды. Очень скоро вы убедитесь, что не только внешне, но и по характеру своему Елисифь – истинная норманнка.
– Постараюсь убедиться, – чуть мягче пообещал Гаральд, исподлобья присматриваясь к симпатичному, с ямочками на пухлых щечках, личику княжны.
