— Что ж, по крайней мере за этот корабль мы можем быть спокойны, — сказал Гаральд, которому нравилось здесь все — от резного носа, украшенного ликом златокудрой валькирии, до большого крепкого паруса и увешанной медвежьими шкурами каюты.
— За все остальные — тоже, — заверил его Гуннар. — Мы возьмем с собой нескольких корабельных мастеров, которые перед выходом в открытое море осмотрят все суда и основательно подремонтируют их.
— Завтра должен прибыть последний отряд новгородцев. Пусть наши мастера решат, можно ли на их судах выходить в море.
— Если они окажутся непригодными, у нас будет время, чтобы достроить последнее из заложенных нами судов.
— В любом случае нам следует взять одно запасное судно, в котором не было бы никого, кроме экипажа и десяти воинов охраны.
— Скорее всего, этим запасным судном должно стать наше, — посоветовал Гуннар. — Нам не нужно скопление воинов. Тем более что вам, как принцу норвежскому, придется принимать на его борту гостей и послов. Не зря же название у него — «Принц Гаральд».
— Так и решим, — охотно согласился юный викинг. — Еще одну, трюмную каюту для команды нужно будет оборудовать на носу, чтобы на этом судне воины не чувствовали себя обойденными вниманием.
— Раньше викинги уходили в походы в открытых, беспалубных драккарах, без каких-либо кают, вообще без укрытия, — проворчал конунг.
— Ты видел, какие галеры попадались нам в Балтике, — с большими пышными надстройками, настоящие плавучие дворцы. Нам предстоит создавать такие же, чтобы можно было совершать самые долгие плавания.
Гаральд хотел молвить еще что-то, однако конунг сжал его плечо и молча указал рукой на прибрежную возвышенность. На ней отчетливо были видны фигуры нескольких всадников и кибитка с розовым тентом, на которой обычно совершали поездки великая княгиня и ее дочери.
— Неужели сам князь с семейством? — удивился принц.
— Князь обычно выезжает с намного большей свитой, и крайне редко — в сопровождении розовой кибитки.
— Не думаю, что княгиня задержится здесь надолго. Мы еще успеем испытать два оставшихся судна.
— Позвольте мне самому испытать их, принц. Вам стоит заняться гостями.
— Может, лучше ты ими займешься, — поморщился Гаральд, — а я выйду на «Морском драконе»?
— У вас сейчас будут другие заботы, конунг конунгов, — хитровато ухмыльнулся Гуннар.
— Какие еще… другие заботы?
— В кибитке наверняка сидит княжна Елисифь.
— И что? Пусть сидит.
— «Кхир-гар-га!» — как говорит в таких случаях Ржущий Конь. Речь идет о той самой золотоволосой княжне, которая давно, еще с первого дня, приглянулась вам, храбрый конунг конунгов, — еще выразительнее ухмыльнулся Гуннар.
Гаральд недовольно покачал головой, однако предпочел промолчать. Они оба проследили за тем, как опытный моряк Скьольд Улафсон, который был назначен капитаном «Принца Гаральда», умело развернул судно и подогнал его правым бортом к охваченному камышовыми вязками — для смягчения ударов — причалу. И, только ступив на обшитый досками настил, вновь обратили внимание на княжеский экипаж. К удивлению Гаральда, к нему направлялась не великая княгиня Ингигерда, а королева-вдова Астризесс.
— Не прикажете ли своим морякам вновь поднять парус вашего корабля, принц Гаральд? — озорно поинтересовалась она, приближаясь к причалу.
— Вообще-то моряки устали, — довольно холодно заметил юный конунг конунгов.
— Не настолько, чтобы отказать в скромной просьбе сразу двух королев.
— Сразу двух?
— Разве не понятно? Со мной — будущая королева Норвегии, — взглянула она в сторону Елизаветы, осторожно пробиравшейся вслед за ней по заваленному невостребованными бревнами и какими-то древесными обрезками лужку. — Но, увы, она никогда в жизни не выходила из гавани на боевом корабле викингов.
— Это легко исправить, — охотно заверил ее Гуннар, воспользовавшись тем, что принц немного замялся. Этот сорокалетний конунг давно благоговел перед Астризесс, преклоняясь не столько перед неяркой красотой вдовы, сколько перед ее сдержанностью и мудростью. — Переходите на судно, и мы отчаливаем.
— Не торопитесь, конунг, — холодно осадила его Астризесс, давая понять, что не про его честь появление здесь кибитки королевы и княжны. — Нам есть, что обсудить на берегу. Знаю, что вы уже немного знакомы, и все же представляю вас теперь уже официально: это княжна Елизавета, принц.
— Норманны называют вас Елисифью, — сдержанно засвидетельствовал свою осведомленность принц.
– Княжной Елисифью, — с подростковым упрямством уточнила юная славянка.
— Это моя племянница, дочь великого князя и шведской принцессы, то есть моей сестры Ингигерды. Очень скоро вы убедитесь, что не только внешне, но и по характеру своему Елисифь — истинная норманнка.
— Постараюсь убедиться, — чуть мягче пообещал Гаральд, исподлобья присматриваясь к симпатичному, с ямочками на пухлых щечках, личику княжны.