Для следующего улучшения этой способности требуется уже два очка способностей. В запасе одно, так что до пятнадцатого уровня не буду даже смотреть в список улучшений. Можно на ближайшее время выдохнуть и заняться уже нормальной прокачкой. И делать это стоит не на животных, а с какими-нибудь тварями пострашнее. На кладбище что ли вернуться?
— Вась, понимаю, что не лучшее время для болтовни, но у меня есть предложение по рационализации прокачки, — как только я перешел от болтологи к серьезному вопросу, глаза Васи наполнились любопытством, а взгляд стал строже. — Ага, хорошо. Тогда ткну в самую суть. У меня нет оружейных скиллов, только чудеса. Специфика в том, что ранить я могу только чудовищ и тех, кто отринул человечность. Животные, увы, не мой профиль. Мне бы нежить или каких-нибудь тварюшек пострашнее.
— … — красноречиво промолчала женщина, полностью разворачиваясь ко мне. С нового ракурса ее челюсти выглядели еще более грозным оружием. Ядовитым, как подсказывало чутье. Взглянув мне в глаза, она вскинула бровь, будто ожидая подробностей. Знать бы еще, каких.
— Ну, в общем… — начал я, полностью зачитывая описание прокаченной способности. Уж не знаю, относится ли Василиса к таким словам, как "чудовище" и "монстр", но искренне надеюсь, что она не будет воспринимать их на свой счет. Оставалось лишь верить, что мимикой я не выдам неловкость, да и пялиться лишний раз не стоит. Знаю я эти разнообразные меньшинства. Куда ни дернись, обязательно заденешь чьи-то права.
Потребовалось меньше минуты, чтобы Вася вернула респиратор на лицо, вновь пряча извечный оскал.
— Удивлен? — первое, что спросила женщина, когда появилась возможность говорить.
— Лишь тем, что тебя это так волнует. Чтобы расставить все точки на "i", объясняю. Выглядит это так, что я бы обосрался, встреться ты мне в темной подворотне, — ответил я, тут же замечая перемены во взгляде. Поверить не могу, что ее действительно настолько цепляет мое мнение. Ладно, исправлюсь. — Но после местного кладбища, увы, тебе придется найти более оригинальный способ меня попугать.
— Понятно. Значит трещать на каждом… углу не станешь. Это небольшая, но тайна. Не все столь… столь легко принимают различия, — все же объяснила она. — Неприятные были случаи. Разные.
— До смерти неприятные?
— По-разному, — вздохнула Вася. — Иногда просто обидные. Но чаще меня… переставали воспринимать нормально. В этом мире люди не… не очень терпимы к тем, чей облик отличается. Даже немного. Что уж говорить о… обо мне.
— В отряде никто не в курсе? — на всякий случай уточнил я.
— В курсе. Не все, — рубленными фразами ответила она. — Олег видел меня, но только… посмеялся. Маша случайно… видела. Но ее, вероятно, можно не… учитывать. Мирон понимает что-то, но молчит. В тряпочку.
— Довольно много посвященных.
— Не такой особенный? — хмыкнула она. — Я не очень люблю демонстрировать. Еще меньше… использовать.
— Да тебе палец в рот не клади. Уж думал, как быть пообходительнее, чтобы лишний раз не задеть твои чувства, а тут вон как оно обернулось. В кого ни ткни, все в курсе.
— Шутка засчитана. На тройку… из тринадцати, как по мне.
— Один-один, — вынуждено резюмировал я. Осталось только понять, откуда она выудила результаты моего испытания. Все же это она инициировала старт, а я уж опять возгордился. Думал, гну Систему под себя, выжимаяя плюшки, а оказывается, нагибают именно меня. Причем в самых неприличных позах. — Как ты активировала эту тренировку?
— Я? — девушка вскинула бровь и тут же рассмеялась. Покачав головой, женщина лишь запустила руку в сумку и извлекла наружу небольшой угловатый камень. С виду, так обычный булыжник. На поляне их много, если порыться в земле. И чем этот такой особенный?
