— К тому же, — продолжала она, оживляясь, — в случае чего ты прикроешь Эльзу от всенощной. А Резван выступит как сопровождение, скажет, что он друг семьи, и незамужнюю девицу нельзя оставлять с купцом без присмотра.
— Но почему не в виде княжича?
— Чтоб не было соблазна удавить вас единым слитным ударом, — зло процедила княгиня. — Если знать, что останется кому мстить, им придётся вести себя осмотрительней.
Я кивнул. План и правда выглядел осмотрительней.
— В машине уже сможем заняться Олегом по-настоящему. Лемонса тоже с вами отправлю, пусть сразу осмотрит брата. У Эльзы опыта может не хватить, её дар ещё грубоват.
Бабушка одобрительно хмыкнула, одним движением заплетая седые волосы в тугой узел.
— Действуй. Только смотри… — её глаза сверкнули, — если что-то пойдёт не так — я разнесу этот храм до основания.
Я лишь усмехнулся в ответ. Сомнений не было — разнесёт даже ценой своей жизни.
К храму в Торжке мы прибыли к полуночи. При этом приземлились мы даже не на окраине города, а несколько дальше, чтобы не показывать Ваську вместе с княгиней. Для всех остальных их здесь быть не должно было. Нам предстояло дождаться автомобиля с Резваном, Эльзой, и Лемонсом.
Дорога между Столицей и Торжком составляла примерно триста пятьдесят километров и три часа лета. При этом автомобилем добираться туда пришлось едва ли не вдвое дольше.
Пока мы ожидали автомобиль, я поинтересовался:
— Бабушка, а кто-то был в курсе, что у тебя есть сводный брат?
Та покачала головой и тепло улыбнулась, что-то вспоминая.
— Нет, мы скрывали. Но магически он был одарён едва ли не со мной на уровне.
— А кто его мать?
— Подруга отца откуда-то из Скандинавии, она пропала сразу после рождения Ольгерда младшего. Имя переиначили на русский манер Олегом, чтоб не вызывало подозрений. Но поскольку моя мать ещё была жива, ввести сына в род она не позволила под угрозой родовой войны с её семьёй.
— Кстати, а из какого рода твоя мать, твой супруг и супруга княжича Николая? — сразу решил я прояснить некоторые династические вопросы. Надо же было понимать с кем роднились последние три поколения рода.
— Моя мать — из Ветровых, элементалисты воздуха. К ним я ездила с предложением по Светловым, — принялась вводить меня в курс брачных хитросплетений бабушка. — Мой покойный супруг… — она запнулась, будто ей больно было о нём вспоминать, — Эраго.
— Потому Резван приехал тут же?
— В том числе. После Аслана я больше так и не вышла замуж. Они ценят верность и до сих пор оберегают меня как вдову их рода. Если бы не они… благословение Светловых сожрало бы меня за считанные дни.
— А мать вашей внучки?
— Почему ты не называешь Вику матерью, а Николая дедом? — цепкий взгляд княгини выдавал внутреннюю боль.
— Елизавета Ольгердовна, простите, но это честно. Я не знал их, вас я также первое время называл по имени отчеству или в соответствии с титулом. Но с вами мы кое-что уже успели пройти, чтобы я не встречал внутреннего сопротивления, называя вас бабушкой.
— Справедливо, — кивнула княгиня. — И как ты верно заметил, честно. Мать Вики из Зверевых, они погонщики и приручители. Хотя когда-то были и призывателями, но тоже потеряли главную ветвь рода. Как и мы.
Автомобиль княгини прибыл всего лишь к трём часам утра. Оставив Ваську с чётким приказом ждать нашего возвращения, мы загрузились в машину и поехали к храму. Три часа ночи — совершенно не то время, когда стоит беспокоить братьев Ордена. Но у нас было дело.
Уже приближаясь к храму, мы заметили, что он светится. Окна пылали жёлтым светом магических свечей, а внутри было непривычно многолюдно для такого часа. Значит, шла всенощная литургия. Но я заметил кое-что ещё. Кроме самого храма, светилась и вся территория вокруг, включая приимный офицерский корпус.
Водитель уже начал поворачивать на подъездную аллею, но я резко поднял руку:
— Стой!
По границе ограды, едва заметная в предрассветных сумерках, тянулась силовая линия магического конструкта. И светилась она странно — словно рой мошек, мелких, надоедливых, похожих на гнус. Тех самых, что грызли Савельева.
Чем ближе к храму, тем крупнее становились твари, расположившиеся на силовых линиях. У самого входа сидели уже не «мошки», а создания размером с баклана. Если такая тварь примется за нас, мало не покажется. И даже мой щит, возможно, не выдержит. Я не знал его ёмкости. А значит, неизвестно, сколько он продержится против такого натиска. И тварей этих было… много.
Словно в насмешку над моими сомнениями, в предрассветной тишине раздался крик. Голос адъютанта княгини, доносившийся из открытого окна приимного дома:
— Пожалуйста… заберите меня… или прекратите эти мучения, Ваше Сиятельство… Я здесь… Найдите меня…
Бабушка дёрнулась. Лицо её пронзила судорога.
— Это он! — рыкнула она. — Чего же вы ждёте?
Да уж. Взглянув на окно, я увидел, как в него по очереди пробираются твари поменьше. «Бакланам» просто не хватало места.
Настоятелю храма доложили, что на окраине города появился автомобиль с княжеским гербом Угаровых.
