— Зверушек, зверушек. Теперь от этого полка осталось едва ли полторы сотни… рота, что-то около того. А тогда это было две с половиной тысячи обученных, подготовленных рвать врага и добывать сведения химер. И вот с этим благословением, уж не знаю, что они там такого наплели, я двадцать лет пытаюсь справиться. И до сих пор не вывела. Два года я вообще не покидала имение, уж думала и вовсе сдохну где-нибудь здесь, возле алтаря родового. Сколько времени, сил, чар было потрачено, чтобы хотя бы как-то вывести эту дрянь из себя. До сих пор хожу с зачарованными энергомантами чётками, Эрато на помощь пришли. Они поглощают эманации любых светлых благословений. До сих пор не знаю, чем они меня так приголубили. Но не сдохла, и то хлеб.
Я мысленно поставил «плюс один» к счёту Светловым, как минимум нужно будет узнать и разобраться, чем таким приголубили княгиню, чтобы можно было её до конца излечить.
— Елизавета Ольгердовна, а какой средний срок жизни магов? — в тему поинтересовался я.
— Неужто ты даже этого не помнишь? — удивилась княгиня.
— Знал бы, не спрашивал. Не удивляйтесь, самых простых вопросов я вам буду задавать очень много, но узнать больше и не у кого. Лучше я сейчас вас буду пытать, чем потом буду выглядеть идиотом в глазах высшего света.
— И то верно, внук, и то верно, — кивнула княгиня и принялась объяснять. — В среднем сильный маг на уровне магистра при спокойной жизни может и до двух сотен лет дотянуть, но это прямо-таки, если сильно постарается. Зелья всякие пить будет, эликсиры, ритуалы проходить каждые лет десять. Архимаги, говорят, до двух с половиной сотен могут дотянуть, но, искренне говоря, все те, кто со мной когда-то взял этот статус, и до сотни не дожили. Война, постоянные стычки. Выгорали как люди и как маги. Выгорали источники, выгорали жизненные силы, теряли родных, друзей, и знаешь, что самое страшное для долгоживущих магов?
— Что?
— Самое страшное — это потерять волю к жизни. А когда твои дети умирают у тебя на руках, когда твои внуки умирают, не успев пожить, когда всё, что ты создаёшь годами, уничтожают, воля к жизни пропадает. Сейчас единственное, что меня держит от того, чтобы уйти за грань, это месть.
В чём-то я её понимал. На самом деле, как говорят, если существо хочет жить, то и лекари бессильны. Выживают самые волевые. Не вытравить из них эту жажду жизни никем и ничем, собственно, видимо, и я тому пример. Уж не знаю, чьё это было тело, моё ли или же настоящего Юрия, но жить оно явно хотело. После всего того, что с ним произошло, оно должно было умереть, да и отравление тоже должно было сказаться… Но нет, жило, приняло меня, хоть и со слегка подчищенной памятью и даже пыталось восстановиться.
— Кстати, Елизавета Ольгердовна, Беловых трясти нужно основательно, по крайней мере отца семейства и его сынка доверенного с пудовыми кулачищами. Они, когда думали, что я в отключке, обсуждали, что я должен был сдохнуть. Значит, точно что-то знают.
— Леша уже занимается ими. И портрет лекаря, что к тебе приходил, дочка их нарисовала… Весьма недурно, кстати. О тебе узнавала, переживала.
В памяти мелькнул смазанный образ белокурой девочки, что плела для меня венок из луговых цветов, учила писать, старательно зажимая в правой и в левой руке карандаш, помогала чинить одежду… Кажется, девочка была едва ли ни единственным светлым пятном в жизни Юрия до отравления, если память сохранила о ней воспоминания.
— Хорошая девочка, единственная ко мне участие проявила. Я бы взял её под опеку по возможности, может, и на службу даже, но позже. Пока просто под присмотр бы взять, чтоб папаша её куда против воли не пристроил. Уж больно красивой растёт, могут и в элитный публичный дом продать.
— Присмотрим, — кинула княгиня.
— А Алексей Угаров — это тот, кто забирал меня от Беловых? — получив утвердительный кивок княгини, я сделал себе зарубку в памяти, что с ним необходимо будет пообщаться более предметно. — А кроме Алексея, кто у нас отвечает за безопасность рода? Какая у нас система безопасности в замке и на наших землях? И в принципе, не поймите меня неправильно, я видел ваших птичек в деле. Я видел купол, который, в общем то, должен был защитить нас. Я не понимаю только одного, почему он не сработал вовремя и не отсёк территорию поместья от всадников на вивернах? Должна же быть какая-то система сигнализации, оповещений, сканирования… Линии обороны на худой конец.
Княгиня на меня смотрела с непониманием во взгляде.
— Защиту ты видел, купол — это артефакт, устанавливался он ещё при моём прадеде Бьерне Утгарде. Собственно, ставили его ещё тогда совместно светлые и так называемые тёмные друзья из Чёрной сотни. Защита архимажеская и в принципе срабатывает на любое применение магии в отношении носителей крови.
— Интересно девки пляшут! То есть то, что нас собирались рвать вивернами, не подходило под компонент защиты, поэтому она не активировалась?
— Выходит, что так, — подтвердила мои опасения Елизавета Ольгердовна. — Раньше-то ведь магией воевали, это сейчас маги стали слабаками и начинают прибегать к всевозможным ухищрениям.
