Кроме дочки Беловых, память абсолютно молчала по этому поводу.
Алексей продолжил отчёт:
— Беловы считали лекаря, приходящим от нас. Сильно удивлялись, почему не приходит самый обычный лекарь. Отчёты о состоянии регулярно писали на имя вашего сына и, в общем-то, исправно получали средства. Насколько я могу судить, в курсе всей ситуации и двойного заработка с княжича были Белов-отец и его старший сын. Остальным было всё равно: они не интересовались, а вернее, не совали нос не в свои дела. Деньги приходили — люди жили, остальное их не интересовало.
— Смогут кому-либо рассказать то, что рассказали сейчас нам?
— Нет, — коротко отреагировал Алексей. — Они больше никому ничего не смогут рассказать.
— Разве что некромантам… — хмыкнул я.
— И некромантам не смогут, об этом позаботились, — нахмурился Угаров, не оценив моей шутки.
— Дочь Угаровых, которая сделала вам портрет лекаря, не пострадала? — задал вопрос я.
Но ответ почему-то был адресован княгине:
— Девушка по вашему приказанию взята под опеку, с дальнейшим переводом в интернат для сирот рода. Формально она уже подходит по этому признаку.
— Алексей, почему вы ведёте себя так, будто бы меня нет? — задал вопрос я в лоб.
— Субординация, — получил я короткий односложный ответ.
— Скажите, а если я поставлю вам задачу, вы выполните её?
— Выполню, но лишь после приоритетных, поставленных Её Сиятельством.
Я обернулся к княгине и обратился к ней:
— Бабушка, не могли бы вы поставить задачу Алексею в том, чтобы он подобрал или предоставил мне документы о выпускниках интерната для сирот рода, обладающих серым и светлым спектром, с особыми пометками о лояльности роду? Я бы хотел изучить, кто у нас был в активе и кого мы не смогли заполучить в род. И есть ли возможность их сейчас переманить под клятву.
— Но они же светлые и серые… — удивился Алексей. — Её Сиятельство не принимает таких в род.
— Не принимала, — поправил я ищейку. — У нас сейчас такая ситуация, что мы вынуждены будем «светлеть» на публику и в то же время обзаводиться собственными людьми. Ситуация, когда мы за свой счёт обучали, одевали, обували магов не своего спектра и дарили их обученными кому-то… Меня не устраивает. Наши люди и средства, в них вложенные, должны отрабатываться. В наших интересах.
— Ваше Сиятельство… — переспросил Алексей, обращаясь к княгине.
— Да, Алексей, я согласна с внуком. Не хочешь сам этим заниматься? Предоставь информацию. Неплохо было бы понять, кто ещё из нынешних учеников может быть полезен.
— И не только из нынешних, — поправил я княгиню. — В целом я бы просмотрел все муниципальные коллегиумы и интернаты, которые сейчас закончили учебный год. Нужно отобрать, кто нам интересен в первую очередь и кого ещё не сманили.
— Обычно это всякий сброд, — ответил Алексей с усмешкой.
— То, что для кого-то может быть сбродом, для нас может быть жемчужиной. Все неангажированные и незамеченные в делах Ордена нам пригодятся. Собственно, даже если где-то кто-то и замечен в некой связи… Как, например, наша Эльза, — они тоже могут быть полезны. Клятва крови, вы знаете ли, вытравливает все желания писать записочки на сторону. И я искренне удивлён, что дед не взял ничего подобного с Беловых.
— Не вам осуждать решение покойного князя, — резко похолодел тон Алексея Угарова.
— Алексей, — тут же вмешалась бабушка, — он имеет на это полное право. Он — наследник, княжич и будущий князь рода Угаровых. И очень многие моменты ведения дел рода теперь будут изменяться.
Алексей сдержался и опустил взгляд в тарелку. При этом вилка в его руках погнулась. После он попросил у Елизаветы Ольгердовны возможности поговорить с ней наедине.
Видимо, пойдёт жаловаться или возмущаться, считая, что княгиня размякла и подпала под влияние внука. Что же, что же… Посмотрим, чем закончится этот разговор.
Алексей всматривался в княгиню и не мог не заметить неуловимой перемены, произошедшей с ней. Что-то было явно не так. Доселе угрюмая, нелюдимая женщина вдруг стала двигаться несколько по-иному. Даже взгляд её изменился. Всё равно что до того ходила сомнамбула, выполняющая все действия на автомате, а нынче вернулась та старая княгиня, которая водила полки химер в бой. Изменился взгляд, изменилась осанка, движения стали более плавными, едва ли не хищными. Такая перемена радовала Алексея, но… Вмешательство какого-то сопляка, ещё позавчера лежавшего колодой в доме простецов, было для него неприемлемо.
— Ваше Сиятельство, — обратился он к княгине, — прошу простить меня за откровенность, но мальчик слишком много о себе возомнил.
Княгиня смерила его долгим взглядом и криво улыбнулась:
— Знаешь, Алексей, ты же ищейка. У тебя талант интуиции. Ты же сам отыскал этого мальчишку — и сам же не веришь в него.
— Ваше Сиятельство, я верю фактам и своим глазам. Восемнадцать лет без должного образования, без должного ухода, без должного воспитания не сделают из мальчишки князя в один момент. Принятие в род не делает его нашим господином. Уважение нужно заслужить: поступками, разумом, силой воли.
