Где настоящая магия? Где те техники, что могли бы ломать реальность? Невидимость, позволяющая проникать куда угодно. Иллюзорные двойники, сбивающие врага с толку. Звуковые ловушки, заставляющие слышать шаги в пустой комнате. Фантомные когти, разрывающие разум жертвы. Кошмары, становящиеся плотью.
Всё это должно было быть здесь.
Но книги хранили молчание. Лишь слащавые рассуждения о «чистой магии», словно кто-то намеренно вырезал всё, что могло дать иллюзионисту власть.
Я усмехнулся. Как удобно. Оскопить целую школу, превратив её в инструмент для ярмарочных фокусников.
Рядом, свернувшись калачиком на диване, дремала Эльза. Ранний подъём, бессонная ночь и насыщенный день сделали своё дело — девочка выдохлась. Хотя, казалось бы, с её лекарской магией пара взмахов руки — и усталость как рукой снимет. Но нет, она предпочла дать телу отдохнуть естественным путём. Мудро.
А у меня не было времени на отдых.
Отложив книгу, презентующую суть магии иллюзии, я взялся за другую. Эта была гораздо интересней, в ней рассматривался географический разрез мажеских изысканий, а именно: «Исторический аспект мутации магии иллюзий в зависимости от географического положения адептов, её практикующих». Согласен, звучит заумно. По факту же там говорилось, что светлый аспект магии иллюзий практиковался на землях Ордена. Всё же остальные аспекты, такие, как магия кошмаров, магия двойников и прочие культивировались в других странах, в том числе на востоке и на юге мира.
«Вот где настоящая сила, — подумал я, перелистывая страницы. — Давайте хотя бы посмотрим, что вы предлагаете».
Но основательно разобраться в базе магии иллюзий мне не удалось. Единственное, что я усвоил, это то, что движущей силой создания иллюзий являются воля и прекрасное воображение. То есть маг должен в точности знать, как выглядит тот или иной предмет, либо существо, которое он должен создать, каковы те наощупь, слышать звуки, издаваемые творимой сущностью. Иногда даже ощущать вкус. И лишь только после этого иллюзия будет создаться максимально детализированной. Чем больше подробностей маг заложит в иллюзию, тем больше она съедает гран маны. Соответственно, я даже не мог себе представить, сколько сожрало из моего источника создание дракона во всех его прелестях, где можно было рассмотреть каждую чешуйку на шкуре, наросты на голове, шипастый хвост, огромные крылья, острые как бритва когти, горящие глаза, полные ненависти. Каждая деталь была идеально проработана.
Откуда я это знал?
Если это было лишь плодом воображения — почему иллюзия поглотила столько сил?
А если нет…
Значит, я видел дракона раньше.
Или создавал его.
И если это так — то, что ещё скрывает моя память?
Гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием спящей Эльзы. Я сидел в кресле, пальцы нервно постукивали по обложке книги. Теория — это хорошо, но практика была нужнее.
Решил начать с малого.
Сперва — камень. Простой, серый, чуть шероховатый, как те, что валяются под ногами на дороге. Сжал кулак и в ладони ощутил тяжесть. Работает. Разжал пальцы — булыжник лежал на ладони, холодный и настоящий.
Потом — кувшин.
Не просто абстрактный сосуд, а глиняный, потрескавшийся от времени, с ручкой, надломленной у основания. Внутри — вода. Холодная. Я опустил палец — и капли скатились по коже. Иллюзия? Но тогда почему я чувствую её?
Решился на глоток. Не должна же магия вредить своему создателю?
Вода оказалась чистой, без запаха, словно только что из родника. Как⁈ Это же просто образ, магия… или нет?
— Интересно, можно ли отравиться собственной иллюзией? — пробормотал я, размышляя, насколько глубоко зашёл мой эксперимент.
Развеял заклинание. Кувшин рассыпался, как песок, но на языке ещё оставался вкус воды.
Следующий шаг… Попробовать создать что-то живое? Не рано ли?
«Ха-ха… — мысленно рассмеялся я над своими сомнениями, — и это после дракона…»
Решил, пусть будет бабочка. Она маленькая, их все любят.
Закрыл глаза, представил: крылья — бархатные, с узором из чёрных кругов и изумрудных разводов. Усики — тонкие, дрожащие. Лапки — хрупкие, цепкие.
На ладони появилась бабочка.
Она дышала. Крылья чуть подрагивали, тельце изгибалось, будто проверяя новую форму. Я ощущал её вес — лёгкая, как пушинка.
— Лети… к Эльзе, — прошептал я.
Бабочка взмыла в воздух, порхая нервными рывками, словно сама не верила, что может летать. Подплыла к лицу спящей, коснулась носа лапками.
Эльза вздрогнула, открыла глаза и замерла.
— Тихо… — прошептала она, боясь спугнуть. — Прикажи ей сесть на мою ладонь.
Я кивнул.
Бабочка перепорхнула, опустилась на её пальцы. Эльза засмеялась — чисто, звонко, как ребёнок, впервые увидевший чудо.
И в этот момент за окном раздался визг, рык и грохот. Концентрация рухнула. Бабочка растаяла в воздухе, как дым.
Отложив книжки, я рванул к окну, чтобы посмотреть, что происходит за его пределами. Эльза также прильнула к стеклу чуть сбоку от меня.
