В то же время я прекрасно понимал, что вряд ли бабушка начнёт рубить руки и ноги другу семьи и родственнику по мужу для того, чтобы пересадить их собственному брату. Значит, загвоздка была в чём-то другом. К тому же, разглядывая именно человеческий спектр, я понимал, что разница всё же имеется. То есть база для сращивания есть, но остальные цвета ауры Резвана вполне могли создать проблемы с приживлением для того же Олега Ольгердовича.
Посему у меня мелькнула весьма дельная, на мой взгляд, мысль. Я вспомнил, как выглядела аура энергоманта, когда тот был волком: он весь светился серебристо-пепельным светом с синеватыми искрами. И я обратился к Эраго:
— Господин Резван, а не могли бы вы сменить ипостась на животную? Только медленно.
Тот вздёрнул бровь и почему-то обменялся с бабушкой нечитаемыми взглядами, смысл которых от меня ускользал.
— Без проблем, — кивнул он.
Я внимательно следил за процессом обращения. Так вот, где-то на середине процесса цвет ауры Резвана стал весьма и весьма похожим по составу, плотности и прочим характеристикам, которые мне сложно было объяснить на ауру Олега Ольгердовича. Я видел, что в состоянии полуоборота энергомант идеально подойдёт в качестве донора для Олега. И я, не раздумывая, произнёс:
— Стоп, остановите превращение.
В этой фазе передо мной стояло всё ещё прямоходящее существо, но уже с волчьей мордой, всё ещё пятипалыми руками, покрывшимися густой пепельной шерстью, и ногами, уже превратившимися в волчьи лапы. Более всего он напоминал… Откуда-то в памяти всплыло слово «ликантроп».
Я обернулся к бабушке:
— Вот в этом состоянии господин Резван будет идеально сопоставимым с Олегом Ольгердовичем.
Послышались скупые хлопки со стороны княгини.
— Молодец, я думала, не догадаешься.
Я же молча принял похвалу и принялся ожидать развития событий. Но мучивший меня до того вопрос решила задать Эльза. Стоило Резвану сменить ипостась на более близкую к животной, она перестала стесняться смотреть на своего преподавателя.
— Елизавета Ольгердовна, подскажите, пожалуйста… Неужто мы будем усекать конечности господину Резвану и пришивать их Олегу Ольгердовичу? Неужто у оборотня могут восстановиться конечности после отсечения? Я не помню, чтобы где-то читала о подобной способности.
— Всё верно, дорогая, потому что такой способности в принципе не существует. Есть некие ограничения, распространяющиеся, в том числе, на лекарскую магию и, в принципе, на химеризм, — принялась объяснять бабушка. — Даже самые сильные лекари не в состоянии вырастить заново глаз человека, восстановить разрушенную часть мозга, даже если они знают его состав и строение прекрасно. Но при этом в случае, если на поле боя человеку оторвёт руку и её найдут в первые час-полтора, они смогут остановить процессы сепсиса, распада ткани и прирастить её обратно. То есть они могут срастить уже существующие ткани, кровеносные сосуды, нервные связки, сухожилия и прочее, но воссоздать несуществующее они не могут.
Несколько обратная ситуация с химеризмом, почему его и относят к так называемым тёмным искусствам. Дело в том, что мы, действительно, зная состав и строение некоего органа, можем вырастить его.
На этой фразе у нас с Эльзой буквально глаза едва ли не на лоб полезли.
— То есть вы хотите сказать, что мы заново сможем отрастить новые конечности Олегу Ольгердовичу?
— А вот здесь мы переходим к главному этическому закону химерологии. Сей закон гласит о том, что нам запрещено производить подобные манипуляции с человеческими тканями.
— Что послужило причиной для запрета? — поинтересовался я.
— Основная причина была в том, что твари из Пустошей, с которыми мы воевали, были помесью живых людей с другими существами. И именно посмотрев на эту страшную мешанину, был принят основополагающий закон. Раньше смотрели на опыты с человеческими тканями несколько предосудительно, но не мешали экспериментировать на себе или на добровольцах. Но после увиденного появился стойкий запрет даже на попытки лечения с использованием созданных органов.
— Не понимаю! Ведь вы бы смогли с лекарями творить просто чудеса.
— Нет, запрет един. Когда-нибудь, если тебе не повезёт, ты окажешься где-нибудь на границах с Пустошами и поймёшь, о чём я говорила. А ещё как-нибудь обратись к принцу с просьбой показать тебе кунсткамеру.
— Что за кунсткамера? — едва ли не хором спросили мы с Эльзой.
— О-о… Там собраны, как в музее, самые необычные, самые отвратительные, самые невозможные из особей, когда-либо пришедших к нам из Пустошей и убитых нами. Кунсткамера не для общего просмотра, но, поверь, ты поймёшь, почему было запрещено проводить любые опыты с людьми. А за манипуляции с магами и вовсе грозит смертная казнь.
— Погодите, Елизавета Ольгердовна, так что же тогда мы будем делать с вашим братом, если любые манипуляции с человеком запрещены этическими законами? А он… кхм… ещё и маг.
Эльза побледнела, но пыталась докопаться до истины.
