Ушки её вздрогнули, а хвостик нервно дрожал от моей отповеди.
— Фу, таким быть! — произнесла Юмэ. — Я-то для него старалась, такую красоту придумывала, а он… мало того, что не оценил, так ещё и раскритиковал!
Лисичка фыркнула, развеивая иллюзию.
— Я не сказал, что не оценил, — хмыкнул я, наливая ещё один бокал и передавая его за спину.
Бокал тут же уплыл из моих рук, а я продолжил общение с японкой:
— Вполне оценил. Но, скажем так, лично тебе свойственна игривость, а это было ближе к пошлости… На тебя не похоже, поэтому иллюзия недостоверна. Но будь на моём месте кто-либо иной, купился бы с головой, принялся бы обхаживать сию красоту… и, вероятно, поплатился бы за это.
— Вот что мне в тебе нравится, Ярите, так это то, что ты воспринимаешь иллюзию как искусство, а не просто как ремесло.
Я услышал за спиной шёлковый шелест, а после девушка присела не в соседнее кресло, а на подлокотник моего, закинув ноги поверх моих коленей. Таким образом, она чувствовала себя абсолютно удобно — ей даже не приходилось держаться за спинку кресла, потому что балансировать ей помогал хвостик.
— Интересно, а у вас для хвоста есть специальное отверстие в кимоно или же разрез? — решил подразнить я лисичку.
— Фу, пошляк! — улыбнулась она, однако же оценила мой вопрос. — Когда-нибудь узнаешь и рассмотришь.
— Хочешь поужинать? — уточнил я.
— Не отказалась бы. Ты пропал на неделю, вернулся и даже в спальне не ночуешь! Мне пришлось ждать тебя здесь практически двое суток. Нехорошо заставлять девушку ждать в собственной спальне. Нехорошо.
Мне погрозили милым пальчиком со смертоносным загнутым коготком.
— Кто же знал, что приёмка в Карелии завершится карантином? — пожал я плечами. — Это мы ещё быстро выбрались. А о спальне я скоро буду мечтать!
— Эта ситуация была непредсказуемая, — как-то сильно покладисто согласилась лисичка.
— И что, даже не будет нервов, головомойки или ещё чего-то подобного? — удивился я. — А как же концерт обиженной женщины, разочарованной в её лучших ожиданиях?
— Фыр! — совершенно по лисьи фыркнула кицунэ. — Ты мне не муж, не любовник, не возлюбленный и не сын, чтобы я возлагала на тебя все свои ожидания. Скорее, деловой партнёр — интересный, местами смешной, однако же необходимый для нашего совместного роста. Поэтому не вижу смысла устраивать истерики. Это контрпродуктивно. Лучше давай обдумаем, каким образом мы сможем с тобой установить взаимоотношения такого плана, чтобы ты смог выделить для наших занятий время — не только в ночное, но и дневное. Не хотелось бы постоянно отвлекать тебя от сна. Помрёшь ещё случайно.
— Здесь согласен — со сном у меня в последнее время действительно недобор. Пока родовых дел больше чем достаточно, даже не представляю, каким образом тебе помочь?
— Дело же не в помощи. Дело в регулярных тренировках, в которых ты тоже заинтересован. Нет, я, конечно, рада, что ты смог разглядеть нюансы иллюзии сегодня увиденной, но при этом ты учишься распознавать, а не накладывать. А тебе необходимо подтянуть не только защиту, но и активную часть умения.
Тем временем в спальню постучал Константин Платонович и, получив моё разрешение войти, вкатил небольшой столик на колёсиках, сервированный на одну персону. Камердинер расставил тарелки на низком столике у камина, даже глазом не моргнув и никак не изменившись в лице при виде моей гостьи… вот это выдержка.
Кицунэ склонилась к моему уху, практически касаясь губами, и прошептала:
— Иллюзия невидимости. Он меня не видит.
У меня внутри тут же взыграло чувство жадности: хочу, хочу, хочу именно это и хочу! Не дожидаясь, пока лисичка уберёт от меня лицо, я тут же скользнул подбородком по её скуле, приближаясь к её ушку.
— Научи, — едва ли не промурлыкал я, добавив лёгкой хрипотцы в голос.
— А что мне за это будет? — промурлыкала кицунэ.
Я едва не фыркнул:
— А разве не ты собиралась меня обучать?
— Просто так обучать искусству богини я не намерена, — снова пошла на попятную лисичка. — Да и в принципе храм этого не позволяет. Бесплатно мы не работаем и не учим. Ничего личного — только дело.
— Хорошо! — покладисто согласился я, разглядывая ножку, которая всё ближе и ближе подбиралась к моим мужским достоинствам. — И что же ты за это хочешь?
Девица ёрзала, устраиваясь поудобнее, пока Константин Платонович не вышел из спальни, а после мгновенно слетела с подлокотника кресла и, выхватив приборы, выпалила:
— Чур, приборы мои.
Кицунэ вдохнула запах едва запечённого мяса, лёгких бутербродов с паштетом из печени трески, наваристого рыбного супчика из стерлядки и ещё всякой разной прекрасной снеди. Глаза разбегались от желание попробовать всё и сразу.
Утолив первый голод, она заявила:
— Хочу, чтобы ты был моим кавалером на балу в честь тезоименитства Его Императорского Высочества Андрея Алексеевича.
— Обещать не могу, — сразу же сдался я. — Поскольку чисто теоретически я буду сопровождать принца и страховать его от всевозможных кандидаток в супружницы. Мне придётся быть кавалером тех дам, на которых укажет мне его высочество.
