Фактически сейчас я поедал её магический запас, но княжна доверчиво кормила меня, зная, что клятва никогда не даст мне причинить вред. Стоило голоду исчезнуть из моих мыслей при взгляде на горло Резвана, я остановил Эльзу:
— Спасибо! — кивнул я Эльзе и усилием воли заставил себя перестать впитывать её силу.
— Княгиня, нам срочно нужно поговорить! — отчеканил Резван, с опаской поглядывая на меня и делая шаг вперёд, прикрывая собой ученицу. — Эльза, будь добра пойти с нами.
Я догадывался, что обсуждать будут меня, но мешать не собирался. Мне нужно было поесть. Покинув всех, я поднялся к себе в апартаменты и попросил камердинера накормить меня самым сытным из имеющегося у нас особняке.
Константин Платонович кивнул и удалился, чтобы спустя десять минут принести мне порцию борща со сметаной, с нарезанным ломтиками солёным салом с мясными прослойками да с чесночком и чёрным хлебом. Пахло столь одурманивающе, что я даже не заметил запотевший штоф кое-чем покрепче. Не до того было. Организм сам выбрал, что ему сейчас было нужнее всего. А потому едва ли не вылизав тарелку, я с блаженством ощутил приятную истому, граничащую с сытостью.
Когда камердинер пришёл убирать посуду, я не преминул уточнить:
— Константин Платонович. Вы же служили…
— Большую половину жизни, Ваше Сиятельство, — с достоинством кивнул тот.
— Чем вы восполняли опустошенные резервы на поле боя?
— От магистра и выше имели собственные накопители и армейские им причитались по рангу, а кто поближе к архимагам подобрался… тех в бой только в самую зад… простите, в самые сложные моменты выставляли. — Он склонился и, чуть приглушив голос, добавил: — Говорят, что императорская семья для подзарядки имеет яйцо феникса… но врут наверно. Стихийники могут прям из мира черпать, если, конечно, вокруг все другими не выкачано. А так, кто первый успел, тот и молодец. Светловы сильнее в дневное время, Керимовы — от эманаций смерти питаются, у Каюмовых в прошлом прадед отличался экстраординарностью, мог в крови искупаться и резерв пополнить.
— А что ж не пил? — усмехнулся я. — Так ведь питательней. Или запрет есть?
— А толку-то? — философски отреагировал камердинер. — Помнится, говаривали, что он, если выпьет крови, шальной становится, контроль напрочь теряет. И тогда его не только враги, его и свои боялись.
— А алхимия какая имелась? — продолжал я допытываться. Откуда-то же я помнил всякие добавки.
— А как не иметься? — удивился Константин Платонович. — Только она ранга до третьего-четвёртого ещё может помочь и то не полностью восстановит. Она обычным солдатам положена по статусу, вместе с набором регенералки.
— Ещё скажи, что и неодарённые на поле боя выходят…
— Выходят… они в большинстве своём и выходят. Одарённых у нас процентов пять от всех подданных империи, и ими направо и налево не разбрасываются. Так что в армии одарённого можно увидеть либо при боевом соединении для защиты и поддержки атаки, либо в отдельном корпусе. Но, если вступают в бой, то дерутся только с такими же… Считайте, закон такой негласный. Ведь если один архимаг сметёт армию неодарённых, то кто сажать, сеять, урожай собирать будет? На истребление никто не воюет. Самим нарваться можно. За всю свою карьеру я лишь раз видел, чтобы архимаги в военной кампании участвовали, княгиня, дай боги ей здоровья, когда зачищала Курильские острова, да от япов Юкионна была, та умудрилась заморозить Кунаширский пролив и переправить по ледяному мосту пару легионов ёкаев. Там такие красавцы были, что по сравнению с ними химеры княгини казались образцом нормальности!
— Выходит, архимагов по одному дёргают, а оптом не используют?
— Оптом — верный признак, что империя либо прирастёт территориями, либо потеряет.
Разговор получился интересный, что и говорить, но усталость брала своё.
Завтра предстоял тяжёлый день, мы принимали больницу у Светловых. Доктор Лемонс весь извёлся в ожидании, только и успевая отчитываться сколько, чего и куда вывозили Светловы из лазарета.
Но соваться в больницу до того, как сможем обеспечить её охрану, мы не стали. Именно поэтому три дня мы с бабушкой не выходили из лаборатории, создавая химер.
Кроме того, эти дни ознаменовались парой менее значительных событий. Во-первых, Мурка отчиталась, что принц выполнил обещание и на рассвете следующего дня лично «скормил» башне троих смертников из имперской тюрьмы. Брал с запасом, но хранитель остался доволен, судя по тому, что и Мурка, и принцесса чувствовали себя нормально. Вторым событием стало согласие Леонтьева Ивана Ивановича стать нашим управляющим. У нас с ним и с княгиней был долгий разговор, в ходе которого мы решили, что Иван Иванович повременит с уходом с государственной службы и проследит за передачей активов пока как представитель императрицы, и лишь после перейдёт к нам на службу к нам.
В честности Леонтьева не приходилось сомневаться, а вместо него могли назначить кого-то и менее принципиального.
