Но сам факт обыденного упоминания многожёнства дал мне мысленный пинок ознакомиться с местным семейным правом. Что-то я не припоминал, чтобы у кого-то было несколько жён или мужей одновременно. Или мы, как род скандинавов, имели выход из-под местной юрисдикции?
Так или иначе, последние шесть веков мы жили в Российской империи. Сомневаюсь, что здесь бы на подобное смотрели сквозь пальцы. Однако же узнать о брачных традициях следовало в подробностях, чтобы в дальнейшем не натворить дел по незнанию. Незнание законов не освобождает от ответственности.
Что удивительно, с этим предложением выступила не княгиня Угарова, которой необходимо было восстановить род, а совершенно другая старушка.
Я остановился у входа, обернулся и посмотрел в глаза магичке крови.
— Динара Фаритовна, а вы не против, если я как-нибудь нанесу вам визит вежливости или приглашу вас на ужин? — улыбнулся я. — Страсть как люблю колоритных сударынь, а вы, сударыня, настолько колоритны, что, будь я на пару веков постарше, обязательно бы за вами приударил.
Каюмова расхохоталась, не сдерживаясь, так что у неё в уголках глаз выступили слёзы.
— Слышишь, внук? — обратилась она к Тимуру Муратовичу. — Отправь-ка официальное приглашение. У меня здесь женишёк выискался! — рассмеялась она, а после перевела на меня уже абсолютно серьёзный взгляд.
— Буду рада всегда видеть вас, княжич, в нашем доме. Заодно, может, и расскажете мне, откуда у вас познания в магии крови на уровне корвуса Обители Великой Матери Крови?
Каюмова взирала на меня, ожидая хотя бы какой-либо реакции на свои слова.
Я же тщетно пытался ухватиться за осколки уничтоженных воспоминаний. Горная долина… цитадель… огромный красный кристалл в серебряной плётке, пульсирующий словно сердце… и… моё собственное сердце захлебнулось, пропустив пару ударов, магическое средоточие жгло, будто его проткнули раскалёнными спицами, а в сознании возник туман, будто скрывающий опасные воспоминания. Я не представлял, о чём говорила Динара Фаритовна, но столь странная реакция организма на её слова стала лучшим доказательством необходимости дальнейшего более плотного общения. Пока же пришлось несколько осадить Каюмову:
— Я думаю, мы с вами обсудим это несколько позже и при других обстоятельствах. Сейчас же, извините, но в столь важный и ответственный день мне, как камер-юнкеру принца, не пристало оставлять его в одиночестве.
Я откланялся и отправился вслед за Андреем Алексеевичем. Однако же фраза насчёт «обители Великой Матери Крови» не давала мне покоя. Утгард причислял в первородным стихиям хаос, свет, тьму, жизнь, смерть. Кажется, теперь я знаю ещё одну первородную силу. Кровь. Удивительно, но, кажется, так или иначе жизнь сталкивает меня с разными представителями местного пантеона. А возможно, и не только местного, судя по обрывкам моих воспоминаний.
В бальный зал я вернулся, на ходу разыскивая взглядом Железина. Тот носился между бархатным подносом с лентами и принцем, пытаясь объять необъятное в одиночку: то бледнел, представляя принцу тех или иных желающих с ним пообщаться, то теребил в руках несколько ленточек, заготовленных для передачи дамам. После заключения Солнцева под стражу сию миссию должен был кто-то взять на себя, и поскольку я так и не появился, то бедный Железин выполнял обязанности за всех разом.
Я осторожно подошёл к Никите Сергеевичу и забрал из его рук пару злосчастных ленточек, пока принц отправился на очередной тур танца.
— Позволь, помогу.
— Хвала богам, хоть ты вернулся! Я думал, меня порвут на части! — Железин облегчённо выдохнул и судорожно кивнул, указав на поднос с оставшимися тремя десятками.
— Надо же, две трети уже раздать успели, — удивился я, а ведь по меркам высшего общества развлечения только начались. Подобные приёмы принято было проводить едва ли не до рассвета. Можно было смело считать, что по части дарений принц шёл с опережением графика.
Также я отыскал глазами бабушку с Эльзой. Княгиня о чем-то беседовала с Али Керимовым, в то время как кто-то из молодых представителей некромантского рода кружил Эльзу в танце. Княжна сдержанно улыбалась и прекрасно держалась после всего произошедшего с ней. А ещё я почувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд, причём сразу не один. Осторожно обернувшись, я попытался осмотреться: от кого это мне перепало столь пристальное внимание? Однако же бал шёл своим чередом: гости развлекались, музыка играла, пары кружились на паркете.
От поиска недоброжелателей меня отвлёк бой часов на Кремлёвской башне. Наступила полночь. Музыка смолкла, и церемониймейстер предложил всем пройти в сад, чтобы полюбоваться фантастическим мистериями, совместным подарком Иллюмовых и Миражевых. Гости двинулись к выходу из залов в ночную прохладу. Среди живых лабиринтов, беседок, мощёных дорожек и каскадных фонтанов были расставлены столы с закусками и алкоголем.
