— Бойся! Бойся! — он рассмеялся, и этот звук напоминал скрип ржавых дверей в склепе. Его пальцы, холодные, как трупные, коснулись ее подбородка. — Ты удивительно симпатичная! В жены я тебя не возьму, мне скандал не нужен… но как наложница… Объявим это велением неба… Как когда-то с твоей матерью.
Юмэ смотрела на старшего в роду с ужасом и отвращением. Её тошнило от одних намёков старика. Сердце бешено колотилось, а разум отказывался верить в происходящее.
«Этого просто не может быть. Просто не может! Это всё часть пытки!»
— Ты же… мой дед… — попыталась было она воззвать к разуму Кагэро.
— А ты — моя кровь. И я сделаю с тобой всё, что потребуется, чтобы сломать и заставить подчинятся.
Он наклонился ближе, и она увидела в его зрачках нечеловеческий блеск.
— Начнем с того, что ты почувствуешь, каково это — быть моей рабыней для утех.
Его ладонь легла ей на лоб — и мир снова погрузился во тьму.
С артефакторной мастерской мы разобрались на удивление быстро, поэтому до поездки в больницу у меня ещё оставалось время, которое я предполагал провести за посещением ещё одного места. А именно: мне необходимо было нанести визит в японское посольство — теперь даже не инкогнито, а вполне официально, ведь благословение с меня должно было уже спасть, а продолжать обучение с Юмэ я всё-таки хотел.
Другой вопрос, который теперь был непонятен: каков статус наших с ней взаимоотношений в связи с тем, что за ней явился её опекун? Насколько я знал, кто-то из её семьи должен был явиться на приём в честь именин наследника престола. Бабушка передала Юмэ с рук на руки кому-то из её родных. И, по официальным данным, девушку тут же забрали с бала.
В то же время я был абсолютно уверен, что под личиной японской принцессы, с которой танцевал принц, и над которыми во время танца я создал алую иллюзию для вызова Каюмовых на помощь, была именно Юмэ. Но я не спешил разоблачать иллюзионистку, как и влезать в политические махинации с её участием.
Хотелось бы понять, продолжится ли наше обучение и как скоро. Именно с этой целью я и отправился верхом на крылогриве к японскому посольству.
Однако же, к моему удивлению, посольство всё так же выглядело необжитым. Флаг Империи Восходящего Солнца был приспущен, как будто здесь вообще не находилось ни одного человека. Я даже не поленился и облетел территорию посольства с воздуха, однако же не обнаружил за огороженной территорией ни единого человека. И это было весьма странно: посольство выглядело так же, как в момент, когда его покинули последние служащие.
Я уж хотел было покинуть это место, но на всякий случай решил перестраховаться и перешёл на магический взор. И вот здесь открылась совершенно другая картина.
Если присмотреться, то магия в этом месте бурлила, но лишь в одном месте. Где-то из-под земли, едва ли не гейзером или фонтаном, бил мощный поток магии иллюзий. Настолько мощный, что приписать его Юмэ у меня бы просто не хватило наглости. Кицунэ работала более филигранно, виртуозно манипулируя тонкими магическими потоками. В то время как здесь било грубой силой, причём огромными объёмами, с неимоверными потерями.
Это вызывало мысль о том, что кто-то привык работать «по площадям» и не привык дозировать силу. Возможно, это был кто-то из японских архимагов.
Но при всём при этом просто так вламываться в японское посольство, чтобы полюбопытствовать, чем там занимаются местные архимаги, у меня не было цели. А вот определить, всё ли в порядке с Юмэ, — цель была.
Потому, недолго думая, я создал небольшого паучка и отправил его на разведку.
Паучок спустился на паутине на территорию посольства, а дальше, споро отправился к ближайшей щели и стал пробираться под землю. Всё же не зря бабушка любила этих созданий — универсальные разведчики. Никто на них не обращает внимания, к тому же в случае со мной магия иллюзий на них практически не чувствовалась — больше всё-таки был химеризм, делавший их похожими на настоящих домашних пауков.
Отправляя своего разведчика, я кружил над дипломатическим кварталом, то и дело переключаясь на связь с паучком. А тот уже пробрался в подвал и быстро перебирая лапками спускался ниже.
Закончив спуск, он обнаружил несколько комнат, зарешечённых, где, вероятно, ранее сидели некие узники либо пленники. И вот в одной из подобных зарешечённых камер нынче была открыта дверь, сквозь которую паучку были видны старик-азиат с маниакальным взглядом и корчившаяся в кандалах в немом крике небезызвестная мне кицунэ.
Вот только звуков не было, будто бы кто-то повесил завесу, полностью скрывая и скрадывая звуки, чтобы ни единый шорох не покинул пределов камеры. А что удобно, между прочим: пытай кого хочешь и чем хочешь — никому даже спать не помешаешь.
Но больше всего меня интересовало, за что же пытали Юмэ. Услышать разговор не выходило, но даже увиденного мне оказалось достаточно. Даже с лихвой. Уж очень был похожим почерк силы… похожим на дар Юмэ. А это означало, что девицу пытал её собственный дед.
