Пока его руки были заняты, я создал парочку иллюзорных змей, которые соскользнули с ветвей куста и упали на него, заползая под одежду и шипя. Раздался визг на высокой ноте, больше напоминающий бабский, чем мужской или даже девичий. При этом неизвестная Алиса воспользовалась замешательством своего пленителя и тут же выскользнула из-за кадки, чтобы врезаться мне в грудь. Я прижал палец к её губам и тут же, ускользнув с ней за следующую кадку, быстрым шагом, накинув на себя и на неё чары отвода глаз, направился на выход из зала.
При этом крики и визги неизвестного уже собрали зевак и любопытствующих, а я всё также не развеивал своих змеек, которые ползали и, кажется, даже размножились у него по телу. Однако же в какой-то момент я почувствовал, как они сгорели — не то в пламени, не то в столбе тьмы. Но мы в этот момент с Алисой были уже в паре залов от места преступления.
Алиса оказалась барышней весьма и весьма привлекательной: ладная фигурка, миниатюрный рост, платье, закрывающее абсолютно всё, но при этом облегающее таким образом, что очень уж хотелось узнать, что находится под ним. Шатенка с орехового цвета глазами, соболиными бровями и толстой косой, уложенной вокруг головы короной. При этом, что удивительно, она носила перчатки и шляпку, отчасти скрывающую лицо, а ещё от неё одурманивающе сладко пахло жасмином.
Почему-то сразу представилось, как я возлежу на подушках посреди гаремного сада, а передо мной танцует, звеня монетами, юная прелестница, завлекая и дурманя разум обещаниями наслаждений. Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и, удерживая под руку девушку, поинтересовался:
— Как я могу к вам обращаться, прекрасное юное создание?
Насчёт юности я, конечно, не приврал. Выглядела она в лучшем случае лет на шестнадцать. Однако же я помнил ремарку похабника о том, что девушка уже находится во вдовствующем статусе.
— Прошу прощения, сударь, что вы стали свидетелем столь безобразной сцены, — сказала она, чуть вздёрнув острый подбородок.
Девушку слегка потряхивало, однако же сквозь вуаль я видел её спокойный блеск глаз. Остальное было всего лишь женской игрой на публику.
— Что вы, сударыня, не стоит извинений. Любой другой поступил бы также на моём месте.
— Не любой, — тяжело вздохнула Алиса, — с учетом его статуса и связей.
— И кто же у нас обидчик?
— Командующий Кавказским военным округом генерал-адъютант Митрий Сафарович Тенишев, — последовал ответ. Девица из-под опущенных ресниц внимательно следила за моей реакцией.
Если не ошибаюсь, бабушка относила Тенишевых к лояльным родам. Но если там весь род такие подонки, то мне такие «лояльные» соратники и даром не нужны.
И словно в ответ на мои мысли, чувство опасности внутри взвыло. Я услышал тихий свист и едва успел обернуться и оттолкнуть себе за спину Алису, как меня оплели плети тьмы.
Алиса за моей спиной вскрикнула на высокой ноте, но тут же умолкла. Я же пытался разобраться в собственных ощущениях. Тьма была чем-то необычным. Её не хотелось сожрать; она ощущалась липкой, приставучей дрянью не только на теле, но и на системе энергетических каналов. Она будто бы пыталась заполнить собой мой «пустующий» источник, который и без того был заполнен пустотой. Тьма была отдельным видом магической материи, пытающимся подчинить себе и растворить в себе.
Ощущения были не из приятных, но, встречаясь с новой магией, мне нужно было понять, как я и как пустота на неё могут отреагировать, потому я попросту накинул на себя шкуру горга, и давление магии тьмы на меня кратно уменьшилось. Всё-таки мне несказанно повезло, что горг выбрал меня в соратники. Если бы не он, мне бы сейчас пришлось гораздо хуже.
Однако же под шкурой горга воздействие ощущалось раз в пять меньше, чем до того. Но я не стал сразу проявлять улучшение собственного состояния. Во-первых, хотел оценить соперника, осмелившегося напасть на аристократа в императорском дворце, а, во-вторых, попросту подпускал его ближе. Одно дело — столкнуть вазон, и другое дело — применить силу с угрозой для жизни главнокомандующего Кавказским военным округом.
Тенишев шёл ко мне из соседнего зала с самодовольной ухмылочкой на лице. Борода до пояса и серьга из червонного золота, покрывающая почти всё левое ухо, — вот что бросалось в глаза в его облике. И лишь потом замечалась неуместность его расшитого парчового халата на массивной фигуре и туфель с загнутыми носами, будто бы перед нами был не главнокомандующий военным округом, а халиф из детских сказок про тысячу и одну ночь. Халиф, как есть халиф. На голове у него даже было подобие чалмы, изукрашенной драгоценными камнями, а на поясе висел с одной стороны неизменный боевой скипетр, с которым бабушка никогда не расставалась, а с другой стороны — странная серебристая рукоять, подразумевающая либо появление в дальнейшем из рукояти некоего клинка, либо какого-то сюрприза для соперников Митрия Сафаровича.
Уважения соперник у меня не вызывал, более того, вызывал какое-то странное чувство на грани брезгливости и омерзения, будто, связавшись с ним, я бы изгваздался в дерьме.
