Я успел подхватить Савельева ровно в момент, когда он начал тихо оседать вдоль стены.
— Григорий Палыч, что с вами? — спросил я.
— Не знаю, Юрий Викторович, — простонал он, вцепившись в меня руками. — Дурно мне, и уже не первый день.
Я ещё раз взглянул на ауру. Если при нашем первом знакомстве над Савельевым летали маленькие мушки, будто бы над, будем считать, тарелочкой с вареньем, то сейчас можно было сказать, что над ним летают не мухи, а некие шмели и по кусочкам выгрызают его ауру. Первой мыслью было, что это всё-таки некие астральные твари. И лишь потом я рассмотрел, что всё-таки ошибся. Нельзя было всё и вся относить именно к астральным сущностям.
Если до того я видел, что орденцы являются носителями астральных сущностей, то в случае с Савельевым он сам носителем не являлся, да и магический дар у него имелся. Насколько я помню, он мог определять, говорит ли человек правду. Таким образом, у меня появились несколько иные подозрения о происходящем.
Другой вопрос: стоит ли об этом говорить здесь и сейчас и нет ли наблюдающих за нами? А то так расскажешь человеку, поможешь и наживёшь себе лишнего врага, чего явно не хотелось бы. Но здесь на удивление в помощь мне выступил счастливый случай. Мимо нас по Охотничьему залу торопился выполнить очередное поручение принца Никита Сергеевич Железин. Как говорится, на ловца и зверь бежит.
— Никита Сергеевич! — окрикнул я Железина.
Тот остановился и принялся крутить головой во все стороны, не сразу заметив нас с Савельевым в углу.
— Юрий Викторович? Григорий Павлович? Что случилось? — мигом подошёл к нам Железин, осматривая растянувшегося на полу Савельева.
— Никита Сергеевич, у нас Григорий Павлович слегка сомлел от переутомления, пока трудился на благо дел государственных. Не мог бы ты пустить нас либо в приёмную к принцу, либо в свой кабинет, что ближе, чтобы мы смогли водицы Григорию Палычу дать да местного дворцового лейб-медика вызвать, чтобы он его осмотрел? А то как-то очень уж меня беспокоит его здоровье.
Никита Сергеевич кивнул:
— Пойдёмте за мной, господа. Наш кабинет как раз недалеко от приёмной принца. Здесь недалеко, и вам будет комфортно, и огласки не будет.
Мы вдвоём подхватили под локти Савельева и практически на весу дотащили его до кабинета, а Железин тут же отправился за медиком.
Присев и выпив водички, Григорий Павлович вдруг осмелел и принялся всячески пытаться показать, что ему уже не так плохо и он, в общем-то, себя вполне бодро чувствует для того, чтобы рассиживаться здесь ещё и, ко всему прочему, осматриваться местными лекарями. Однако же я решил до прибытия лекарей задать безопаснику всего несколько вопросов.
— Григорий Павлович, я вам сейчас задам парочку вопросов. Поверьте, они очень важны. В вашем случае постарайтесь на них ответить честно.
Савельев нахмурился, но всё же кивнул. Дело в том, что, пока мы вводили Савельева в кабинет камер-юнкера, я рассмотрел одну странную вещь: все эти шмели, потихоньку сжирающие ауру Савельева, вылетали и возвращались обратно в одну и ту же точку. Располагалась эта точка на груди, а это значит, что там находился некий предмет, являющийся домом или базовой площадкой для подселения данных созданий. Ещё бы, правда, понять, что это такое, но не суть. А потому я задал один, в общем-то, самый главный вопрос безопаснику:
— Григорий Павлович, у вас на груди, под рубашкой, спрятан некий предмет. Возможно, украшение либо артефакт, либо ещё что-то, чего вы ранее не носили, но в последние максимум полгода носите регулярно. Скажите, кто подарил вам данный предмет и насколько вы доверяете этому человеку?
При моих словах Савельев невольно дёрнулся и схватился за грудь под рубашкой, как будто бы он носил некий амулет на верёвочке или на тесёмке. Что это был за амулет, я понятия не имел, но также я видел, что сам Савельев не торопится отвечать на мой вопрос, как будто бы борясь с самим собой.
Я решил слегка поднажать на болезного.
— Григорий Павлович, поверьте, если бы сие не касалось вашей безопасности, я бы не стал обращаться с такими вопросами. Однако же если вы не ответите, боюсь, что в скором времени ваше состояние ухудшится окончательно, и вы не только не сможете в дальнейшем выполнять свою службу, но и, возможно, будете иметь вполне серьёзные основания для того, чтобы покинуть наш бренный мир и нашу далеко не самую приятную компанию.
Савельев хмурился, подкручивал бакенбарды, но в конце концов ответил:
— Это подарок супруги.
Я, честно говоря, даже опешил от такого признания. Тем более что ладно бы, если бы это кто-то из недругов ему подарил, но жена… Неужто она так явно хотела свести его в могилу? Нет, он, конечно, мужчина в возрасте, мало ли: вдруг женился на молоденькой, и та не захотела коротать век с пожилым, но влиятельным представителем дворянства и государственной службы. Но всё равно что-то как-то где-то не сходилось.
— Григорий Павлович, я не знаю, как вы воспримите то, что я вам скажу, но сам факт… Не могли бы вы его достать и снять с себя, положив, допустим, вот здесь, на другой конец стола?
