— Да что «и»… По преданиям, Сахиба превратилось в нечто такое, что пришлось даже нашему на тот момент ещё царству подключаться. Всей ратью усмиряли переродившуюся мурзу. Уничтожили сообща. А сами Тенишевы с того момента женщин не просто не допускают к управлению, а и вовсе стараются отстранить как можно дальше в социальном статусе. Собственно, само ханство потеряло самостоятельность именно при Сахибе. Пустив под нож большинство воинов-мужчин своего клана, она обескровила ханство, и её смогли взять, пусть и ценой огромных потерь, но победить.
Нет, технически, конечно, понятно, почему они возненавидели конкретно Сахибу: независимость потеряли, кровавую мессу она им устроила. А вот чем все остальные женщины им провинились? Ну да ладно. Сейчас от меня требовалось, лишь зная о пристрастиях мурзы, подготовить ему определённый подарочек.
Полёт к Тенишевым занял не более пяти минут, и с высоты птичьего полёта было очень странно обозревать их резиденцию. А всё потому, что если у остальных родов резиденции представляли собой зачастую особняки, дополнительные постройки, парк с небольшим озером или фонтаны — что-то в этом роде, — где было много света, простора, солнца, то у Тенишевых было всё с точностью до наоборот. Они оправдывали даже архитектурой и особенностями резиденции собственную фамилию. Вся территория их усадьбы была засажена древними деревьями, причём самыми разными: эвкалиптами, каштанами, дубами. Среди них яркими вкраплениями выделялись магнолии, цветущие розовыми, белыми и жёлтыми цветами. Под их раскидистыми кронами царил вечный полумрак; тут и там виднелись беседки и целые лабиринты парковых дорожек, затенённых ветвями дикого винограда, вьюнков и всевозможных лиан. Даже территория вокруг фонтана, красовавшегося перед входом в резиденцию, была накрыта стеклянным куполом, который также был заплетён вьюнком, и струи фонтана лишь отчасти угадывались в тени.
Вот уж не знаю, с чем было подобное связано, но я, при всём при этом, даже не могу сказать, что выглядела резиденция мрачно. Ничего подобного. Скорее, она выглядела как невеста на одной из восточных свадеб: пышно, торжественно, но при этом скрывая основные богатства от взгляда непосвящённых.
Место для посадки моей делегации виднелось здесь же — небольшой пятачок, видимо, располагавшийся недалеко от въезда на территорию; там нас уже встерчали. Приземлившись, я тут же дал знак химерам ожидать меня, а Гора во всеобщей неразберихе, пока приближалась приветственная делегация, убрал в своё Ничто, пообещав при необходимости сразу же звать его.
Пока же ко мне навстречу вышел юный представитель рода Тенишевых, примерно моего возраста. Одет он был в расшитый парчовый халат, шаровары, небольшие сафьяновые сапожки и на боку имел рукоять хлыста, наподобие той, которую я конфисковал у Митрия Сафаровича, только рукоять была попроще, без изысков. На меня юноша бросал весьма неприязненные взгляды, несмотря на то что улыбка была приклеена к его губам.
— Князь, — кивнул он мне, — добро пожаловать в резиденцию Тенишевых. Меня зовут Али-Шах, я внук мурзы Латифа Сафаровича. Мне выпала честь сопроводить вас к дедушке.
— Рад знакомству, Али Шах. Ваша резиденция — удивительное место, выглядит с воздуха словно нарядная невеста, — решил озвучить я собственные мысли, недавно мелькнувшие у меня в голове.
В лице юного Тенишева даже пробежала тень непонимания, как будто бы он ожидал, что я начну язвить или, того хуже, сыпать проклятьями, а вместо этого он услышал от меня комплимент. Он даже сбился с шага, пока оборачивался, пытаясь понять, шучу я или издеваюсь подобным образом.
— Благодарю, князь, — выдавил он из себя. — Многим наша резиденция кажется мрачной.
— Нисколько, скорее она скрывает все свои чудеса и истинную красоту, не растрачивая себя, как и восточная женщина, на прохожих. Даруя всё самое лучшее и чистое внутри себя лишь своим родным и близким.
Брови Али Шаха медленно поползли вверх. Кажется, он совершенно не ожидал от меня подобных философствований.
Дальше мы проследовали молча. Али Шах провёл меня к ближайшей дорожке, увитой плющом, где на границе полумрака и солнца меня встречал уже совершенно другой человек. Причём я даже не был уверен, что это человек: передо мной во всей красе стояло пятно тьмы. Оно клубилось, из него вылетали протуберанцы-щупальца, тут же истаивавшие, стоило им выглянуть за границу тени или солнечному свету коснуться их. Я же за тьмой не мог разглядеть человека. Пришлось даже моргнуть пару раз для того, чтобы вернуться к человеческому зрению, и лишь тогда я увидел лицо того, с кем мне предстояло иметь дело.
— Дедушка, позволь представить тебе князя Угарова, Юрия Викторовича. Юрий Викторович, позвольте представить вам главу рода Тенишевых мурзу Латифа Сафаровича.
— Рад знакомству, эфенди, — ответил мне мурза.
