— Правда? — прошептала она. — Все думают, что я болела, но на самом деле мне показалось, что так мне лучше.
— Так действительно очень хорошо, — серьезно отозвался я, развязывая тесемки на ее ночной рубашке.
— Ты странный. Никогда таких не встречала.
— Значит, я могу надеяться, что ты запомнишь меня надолго?
Ее тело оказалось таким хрупким, кожа почти светилась в темноте. Мира была невинна, это чувствовалось в каждом ее движении, но она была полна решимости. И готовилась к боли. Но боли не будет. Я был не только Убийцей, но и Любовником. Я не мог позволить этой красавице, которая отдавала мне всю себя сейчас, испытать даже крупицу страдания. И поэтому я полюбил ее сейчас всем сердцем. Только она существовала для меня в этом мире. Моя любимая, моя жизнь. По-другому жрец Лейлы дарить любовь не умел. Я собирался дать ей такую любовь, которую мог испытать только я сам. Цветную и сияющую. Потому что она была достойна ее.
И когда она прогнулась подо мной, исходя завораживающим криком-стоном, я понял, что моя сероглазая боль отпустила меня, оставив навсегда воспоминание.
— Назови ее Тамирой, — прошептал я, опускаясь рядом с Мирой. — Пожалуйста.
Она непонимающе смотрела на меня сонными глазами. Пока она, погруженная в сладкую истому, еще ничего не понимала.
А я уже знал, что в теле этой прекрасной девушки зародилась новая жизнь, и Лейла отпустила чистую душу из своих чертогов, выполняя желание сероглазой Миры.
Второй раз я проснулся от прикосновения к обнаженному плечу. На меня тепло смотрели серо-зеленые знакомые глаза бога.
— Тебе пора идти, жрец Лейлы. Я присмотрю за девочкой. Я вопросительно взглянул на светлую макушку, устроившуюся у меня на плече.
— Не стоит ее будить, — покачал головой бог, — тебе и ей будет лучше, если ты уйдешь не прощаясь. Она станет Великой жрицей-целительницей. И вы еще встретитесь в будущем.
Я бесшумно высвободился из сладких объятий, чувствуя необычную легкость в теле, и быстро оделся.
Несколько мгновений постоял над постелью, молча прощаясь, а потом снял с пальца перстень принца Лилиана и надел на тонкий пальчик Миры.
— Если моя дочь когда-нибудь захочет этого, — тихо попросил я бога, — пусть она знает, что в Мирейе всегда примут с распростертыми объятиями свою принцессу и ее мать.
Совираг одобрительно кивнул и вывел меня из храма на свежий, прохладный воздух, окрашенный розоватыми тонами восхода.
И я замер, увидев на ступенях хрупкую фигуру в зеленом платье.
— Госпожа?
Она внезапно поклонилась Совирагу:
— Спасибо… отец.
— Не за что, — усмехнулся он. — Ты научилась правильно просить ради этого смертного. Поздравляю, дочь.
Я ошарашенно переводил взгляд с богини на бога. Совираг улыбнулся еще раз, уже мне, и скрылся в дверях храма.
Лейла подскочила ближе и заглянула мне в глаза:
— Привет, Ли.
— Приветствую, моя госпожа, — отозвался я.
— Интересный у меня отец?
— Замечательный, — серьезно ответил я, наконец приходя в себя.
— Теперь ты сможешь заплести мне косу? — поинтересовалась она с легкой капризинкой в голосе. — Эта совсем растрепалась.
— А гребешок вы взяли?
— Конечно, — радостно воскликнула она, доставая из-за спины руку с зажатым в ней гребешком.
Карат с сожалением оглянулся и зашагал прочь от гостиницы. Он так и не смог дождаться юного принца Корабль отплывал через сорок минут, и следовало поторопиться, чтобы успеть в порт. Но разговор с оборотнем оказался довольно познавательным, хотя и чувствовалось, что тот очень многое не рассказал своему гостю.
Визирь не видел, что едва он завернул за угол, как в двери гостиницы вошел тот, кого он прождал всю ночь.
— Ты пахнешь женщиной. — Кэртис смотрел с легкой насмешкой и… затаенным одобрением. — Так вот оно какое — лечение от Проклятия.
Я пожал плечами и улыбнулся:
— Мне повезло. Не каждая подходит на эту роль. К счастью, похоже, Лейла, наконец вспомнила, что сейчас находится в эмоциональном состоянии девочки тринадцати лет, и сумела выпросить у своего отца толику помощи, чтобы разобраться с моей проблемой побыстрее. Ей тоже не выгодно видеть меня валяющимся с приступами, вместо того чтобы я выполнял свои прямые обязанности.
— Ах, вот оно что, — задумчиво протянул темный.
Я же с некоторым недоумением разглядывал с десяток пустых бутылок возле ножки небольшого стола.
— Только не говори, что ты так за меня волновался, что выпил все это в одиночку. — Конечно нет, мой дорогой друг. — Оборотень рассмеялся. — Мы сделали это вдвоем с визирем Восточной империи, пока ждали тебя.
— Карат был здесь?
— У него корабль отходит сегодня утром, так что вы разминулись. — Оборотень сладко зевнул и потянулся. — Знаешь, я, хотя и нелюдь, и вина могу много выхлебать, однако этот мужик здоров пить. Мы никуда прямо сейчас не двигаемся?
Я покачал головой.
— Тогда я спать, — заявил темный.
— Хорошо, — улыбнулся я. — А я схожу прогуляюсь и заодно выясню, что там с похоронами Миры. Да и с отцом ее надо поговорить. Думаю, этому человеку за последние дни досталось больше всего.
— А разве не тебе? — Кэртис обернулся с некоторым недоумением, уже почти упав на кровать.
Я лишь пожал плечами и заметил:
