Я укрепил основное помещение храма, расширив его до Базилики. Зал для проповедей превратился в длинную галерею, а дверь в ночлежку сместилась на середину южной стены храма. Не всем нищим хватало терпения дойти до головной части и помолиться богине. Пришлось установить малый алтарь при входе. Дальше в ход пошли те постройки, цены на которые я выяснил еще во времена своего затворничества. Достроенный Источник святой воды оказался аккуратным питьевым фонтанчиком из мрамора. Особых планов на него не было, просто не хотелось, чтобы пространство храма пустовало. Я не ограничивал фантазию Смайлов, соглашаясь почти со всеми их предложениями. Правда, их идеи в основном касались украшательства: гравировка на колоннах, особое тиснение на металле входных дверей. Стеклодувы выложили пол красивой узорчатой мозаикой. Служение Мирене накладывало свой особый отпечаток. Я прекрасно понимал, что все окружающее мне не принадлежит, и, по условиям следующей аскезы, придется с этим расстаться. Поэтому ничем не ограничивал фантазию аколитов и не настаивал на строгом оформлении.
Моя власть как духовного лидера заключалась не в прямых строгих приказах, а в новых начинаниях. Поэтому я сосредоточился на крупных расширениях: Мастерская Ядоварения довольно странно смотрелась в мирной церкви. Однако я рассчитывал с ее помощью убить сразу двух зайцев: докачать профессию до максимума и получить в свое распоряжение доступ к Кладовой ядовитых трав. Еще Сунь в своем дневнике писала, что большая часть ядов входит в состав лекарств и противоядий. Кстати, почему она в последнее время не попадается мне на глаза? На скамейках удачно расположилась группа моих последователей, включая двух Батей. Я уже не помню, кому из них поручил слежку. Попробую обобщить ник:
– Так, Батя! Где Сунь?
Один из воров виновато опустил глаза:
– Не знаю.
Я продолжал требовательно смотреть на него. В последнее время такие штуки удаются мне все лучше. Наверное, из-за особенностей класса: в зрачках будто плескался жидкий огонь. Некоторые игроки просили не смотреть на них в упор, странный блеск пугал.
– Да хватит, не знаю я! Ну, лажанул, прости, отец.
– Что ты сделал?
– Напал на нее. Да брось, не хмурься, девка не наша уже! Темная в городе светлых, знаешь, сколько за таких дает инквизиция?
– А сколько за меня дают? Орден, против которого мы боремся…
– Отец, при всем уважении. Это старая игровая фракция, растущая быстрее нас и набирающая силу от схваток с демонами. Куда мы лезем?
Судя по молчанию остальных, они скорее поддержат его, чем меня. Да уж, Церкви Улыбок не хватает серьезной службы пропаганды. Разумеется, он не прав! Я поморщился, и вдруг вспомнил слова Аббатисы: «…остановись на мгновение… возможно, эти слова… верны». Замерев, прислушался к своим чувствам: гнев, нетерпение, яркое желание растоптать инквизицию. Но почему? Не Волков или Князя, а именно всю фракцию, ничего плохого не сделавшую мне лично. Это вопрос для долгой медитации, разговора наедине с самим собой. Тем более не стоит поднимать эту тему в кругу аколитов. Я свернул со скользкой темы:
– Она выжила?
– Конечно, еще и меня дважды уронила. Вышла из последователей церкви. Прости, говорю же, лажанул!
После присоединения синеленточников количество последователей НПС достигло 278. Неудивительно было проморгать уход Сунь. Что я обещал за проблемы с ней, кары небесные? Я положил ладони на лицо Твоего_будущего_бати, и ощутил, что он немного дрожит. Боится, значит, дорожит своим местом здесь. Это хорошо:
– Отпускаю грехи твои, именем Мирены!
Заодно карму ему подчищу. Все равно никто уже не помнит первых приказов, глупо его выгонять. К тому же моей вины в случившемся не меньше: послал кота за мышкой и забыл проверить. Ситуация неприятная, но ничего смертельного. Огонек наставницы ярко горел на карте города, указывая на Квартал Навьи. Выходит, девушка занялась старым ремеслом. Опять все здоровье просадит у ядовитых чанов. Вот что с ней делать? Бегаем друг за другом, как дети. Стоило отойти от группы последователей, как за мной увязался игрок-полурослик:
– Настоятель, можно вступить в вашу церковь? Всегда мечтал…
