Джанн развернула свёрток. В нём были два тёплых плаща, шерстяные штаны, башмаки, тёплая куртка.
— Сейчас мы будем тебя упаковывать. Ты предупредил портье, что нас через пару эа уже не будет?
— На ночь глядя? Нет, конечно.
— Там раннее утро. Так, куртка твоя, у меня есть. А я пока заберу всё из своего номера и скажу портье.
Всё понимаю, только как влезть в башмаки с моими когтями. Хвост я обернул вокруг пояса — не хватало ещё отморозить (аж дрожь берёт от этой мысли) — штаны были широкие и длинные: на мелкого человека любящего шаровары, Рукава курки закрывали половину кисти и завязывались на запястьях ремешками, пропущенными через петли. Выяснилось, как залезть в башмаки: под кучей я нашёл нечто похожее на калоши из грубой кожи (как, интересно она угадала с размером). За их разглядыванием застала меня Джанн уже при полном параде, так что пришлось поторопиться.
Как переходят странники не известно — они бдительно хранят свой секрет — но результат поразительный. Мы появились на высоте нескольких метров и мягко приземлились в сугроб, на расстоянии полкилометра от дороги по снежной равнине. Дорога с высоты была хорошо заметна, на фоне блестевшего в утренних лучах солнца снега, она казалась тёмным провалом.
— Удачно мы приземлились. — Несмотря на то, что капитально промахнулась как по горизонтали, так и по вертикали. — Это называется позитивное мышление.
— Ага, конечно…
— Для первого раза. — Как я мог забыть!
— Как мы будем выбираться отсюда?
— Вот именно.
— Кто здесь водяной эль.
— Вообще-то ты вполне способна сделать это сама, можешь подумать как.
— Не ворчи, всё равно в твоём исполнении это будет быстрее. — Знал ведь, что так и будет, а посему начал выбираться на снег, уже прокрытый настом. Джанн поняла, что к чему и моментально оказалась на сугробе.
Дорога была ниже уровня снега на метр, утоптанная, на ней видны недавние следы лошади и повозки.
— Нам туда. — Джанн указывала в противоположном движению повозки направлении. Вполне логично, выезжают из населённых пунктов чаще всего утром.
— Значит так, мы идём в Улиф, это большой приграничный город, на севере начинаются владения оборотней. Население половина тех, половина этих, сидят по своим районам, управляется наместником, магии в мире не много. Да ещё люди здесь несколько другие, в чём это заключается, не знаю. Оборотни узнаются по вертикальным зрачкам.
— Понятно. Нам надо будет сразу найти жильё, не думаю, что мы быстро найдём лекаря.
— Переговоры буду вести я, дабы не смущать аборигенов. — Как сказать… — Почему ты так скептически к этому относишься?
— Они жители приграничья, видели многое и научились многое не замечать.
— Я бы сказала о многом помалкивать, но менее наблюдательными они не стали, скорее наоборот.
— Может быть.
Изначально этот город не был приграничным или, когда его строили, люди и оборотни жили более мирно. Большой город даже не обнесённый крепостной стеной, никаких пошлин при входе, только появились расчищенные дворы и небольшие дома. Чем ближе к центру города, тем меньше дворы и тем больше и богаче дома.
Спустя полтора километра нам на пути попался столб с фигурным щитом, очень натурально изображавшим подушку и ужмуренного кота на ней. Это, вероятно, было что-то вполне подходящее нам, тем более я уже замёрз.
Никогда не видел такой зимы. На сухопутной части Мелларна редко замерзает вода в лужах, и зимой земля превращается в слякотную кашу. А тут сугробы в мой рост, потрясающе голубое ясное небо, в котором висит солнце, но не тёплое, а колючее, снег бросает в глаза холодные искры. Это с равным успехом может быть царством покоя, равнодушия и света или миром чистоты, веселья, лёгкости. Никогда не любил зиму Мелларна, но от такой зимы в восторге. Я представил себе академию в Хетье, её горгулий в снежных гривах, колонны и барельефы, так и должен выглядеть храм забытых богов, он должен быть пустым и заснеженным, жаль, что в Хетье не бывает таких зим, к тому же — академия.
— Что ты тут делаешь, сколько ждать можно? — Джанн втащила меня в зал. — Какой-то ты совсем серый стал, всё в порядке?… Что ты усмехаешься?
— Люби на морозе краснеют, а эли становятся такими, в общем, всё так же, просто у нас кровь другая, а при обморожении буду прозрачный. Это так, на нехороший случай запомни.
— Ага. Вон столик в углу за камином, я сейчас что-нибудь горяченькое принесу.
Тёплый тёмный угол сбоку от камина, из него хорошо видно весь зал, но плохо видно столик из зала. Я уселся спиной к стене, ближе к камину, предоставив обозревать зал Джанн, и повесил на стул потяжелевший плащ. Чу вылезла из-под куртки и устроилась у меня на коленях, положив голову на стол. Она не любила холод, хотя в спячку как многие ящерицы не впадала.
Джанн поставила перед моим носом, чашку с горячим вином — пахло вполне ничего — и укоризненно посмотрела на меня.