Тот лишь кивнул, лицо не выражало ничего, а Линда призывала всё своё самообладание на помощь, убеждая себя, что это последнее испытание её безумной судьбы, что скоро она вернётся в мир живых со своим сыном и станет самым счастливым человеком на земле. Это придало сил. Боги склонились перед ним, а Бахити пришлось встать на колени. В который раз.
Последним на троне, возвышавшемся над всеми остальными, появилась ещё одна фигура.
— Они все одинаковы, — прошептала она, пытаясь угадать гнусного предателя, — какой же из?
Тот откинул капюшон с лица, и девушка увидела матовую оливковую кожу, отливающую и впрямь зелёным. Тот, кто поддерживал Жизнь, был её полным олицетворением. Он грозно оглядел богов и выглядывающую из-за плеча Инпу Линду. Послышался хлопок двери, и в зал вошла беременная женщина с тёмно-фиолетовой кожей. Её глаза зло прищурились, когда она заметила Бахити.
— Таурт, — поприветствовали её Гор и Анубис.
Она хмыкнула и завистливо оглядела стройную Бастет, специально для того соблазнительно прогнувшуюся. Богиня встала в один ряд вместе с ними и наскоро поклонилась, всем своим видом выдавая недовольство стоять рядом с «преступниками».
— Приступим к сути дела, — вновь голос как звук падающего водопада. — Таурт против Анубиса, Гора и Бастет, в притязаниях на смертную, а также о нарушении завета о невмешательстве в дела людей.
Кто-то из богов присвистнул. Линда увидела лишь прожигающие её насквозь тёмные глаза мужчины в чёрном парике из мелких косичек с цветными вплетениями. Повисла тишина.
— Это возражения, Сет? — спросил Осирис строго.
В его взгляде Линда заметила промелькнувшую вспышку ярости.
— Не каждый день к нам в Дуат по своей воле проникают жрицы, да ещё такие прекрасные, — пробовал тот отшутиться.
Никто не отреагировал на слова бога войны, кроме Инпу, сильнее сжавшего челюсть.
— Тебе слово, Таурт, — беспристрастно проговорил Осирис и слегка откинулся на спинку своего престола.
Вечно беременная богиня начала свой сбивчивый рассказ весьма издалека, поделившись подробностями её трапезы, и поторопилась приступить непосредственно к событиям за завесой лишь после того, как услышала невежливый вздох отвращения, исходивший от бога пустыни.
— Требую осудить смертную, сослав её в пасть чудовища, а их, — она указала на тройку богов-соучастников, — наказать и тщательно проверять все передвижения.
— А скарабея тебе в рот не засунуть?! — прошипела Бастет и тут же умолкла под грозным взглядом Осириса.
Мужчина, помолчав, обратился к другой стороне.
— Что можете сказать вы, Анубис, Гор и Бастет, в своё оправдание? — спросил он, на его лице проявились какие-то чувства, Линда поняла: богу неприятно, что его сын находится в компании тех, кого ему предстоит осудить.
Инпу молча помог подняться девушке с колен и вышел вместе с ней вперёд.
— Она пришла в Дуат, чтобы рассказать о боге, что выдаёт себя за всеединого, рассказать, что в её мире люди скоро станут как боги, — произнёс тот, и они заметили движение на троне слева от Осириса: дряхлый дед, что сидел там, слегка цокнул, правда, непонятно от чего — то ли от негодования, то ли от жгучего любопытства.
Царь богов хмыкнул. Линда не уловила, как он стал такого же роста, как и они, переместившись к Инпу и к ней настолько стремительно, что свет в жертвенниках, стоявших по всему периметру огромной залы, часто заколыхался, грозясь потухнуть.
— Ты опять за эти глупости, Инпу? — снисходительным тоном настолько, что можно было услышать, как скрипнули зубы бога мёртвых, при его приближении к ним Линда изумилась тому, насколько же прекрасны были черты его совершенного лица, и замерла от того, насколько сурово он смотрел на бога мёртвых.
— О, Хаос, — вздохнул Сет.
Остальные боги решили предусмотрительно промолчать. Осирис откинул русые волосы с плеч привычным движением.
— Отец, ты сам можешь увидеть, что угроза Дуату, а вместе с ним и другим мирам, в которую никто из вас не верит, не выдумка Инпу, эта девушка много претерпела, прежде чем попала сюда, она истинная служительница бога мёртвых, несмотря на то, что никогда не произносила клятв ему, она принадлежит Инпу, а не Таурт, — Гор заметил сомнение на лице отца, — ну же, что тебе стоит? Просто взгляни, а там решишь…
— Поддаёшься на провокации, брат? — в неуловимое глазом мгновение среди них оказался и Сет.
— На твои или наши? — спросил Гор, которому не надо было лезть в карман за словом. — Или сам провоцируешь? — вопросом на вопрос.
— А ты? — перепалка грозила сползти в сюр.
— Как дети, — раздалось старческое с трона рядом с престолом Осириса, и повелевающим тоном, — покажи нам её воспоминания.
— Ра, — мужчина с оливковой кожей вежливо поклонился старику, соглашаясь с повелением того, а Линда уже устала удивляться, ей оставалось лишь наблюдать за Великой Девяткой с глубоким почтением.
