Сет обошёл вокруг и вновь возник перед ней, темнота отступила от них. Девочка огляделась, увидев себя в храме. Незнакомом. Величественном. Мрачном. Но было сразу понятно, кому тот принадлежал. Здесь служили мистерии самому богу зла — Сету, басни о которых смущали её своим распутством и ужасами. Инпут медленно повернулась к мужчине.
— Ты не ответил, — напомнила она.
— У тебя есть чем говорить, — просто ответил тот, а Инпут вздрогнула, со страхом ощупав свои губы и вспомнив слуг, исцеливших её тело.
Сет подошёл к зажжённому жертвеннику и коснулся раскалённых углей голыми руками. Огонь не причинил тому никакого вреда.
— Я отвечу на все твои вопросы, дева, — проговорил тот и повернулся к девочке.
— Меня зовут… — начала было она, но Сет приложил палец к своим губам, жестом приказав умолкнуть.
Она растерянно взглянула в надменное лицо бога, бледнея с каждой секундой.
— Как тебя зовут? — спросил мужчина, каким-то шестым чувством Инпут поняла, что он знает, но требует её назвать, подчиняясь условиям создания этого мира — свободе воли человека.
— Инпут… — прошептала девочка, со страхом всматриваясь в его надменные, ничего не выражающие глаза.
— Хочешь остаться Инпут или?.. — Сет одновременно давал и не давал выбрать.
Та, что именовалась Инпут до сего момента, мотнула головой.
— Скажи, — властно и требовательно.
— Я не Инпут, — хрипло произнесла девочка, бледнея; казалось, будто старая кожа лопалась на ней, обнажая до костей, а неотвратимость происходящего добралась до души, коверкая и ломая всё, что было живого в ней.
— Что ты хочешь? — спросил Сет, в нетерпении сжимая ладони, но всё так же не подходя ближе.
— У меня нет имени, Отец Пустыни, — прошептала девочка обречённо.
По углам заметались тени, запрыгало пламя жертвенника, как будто от сильного сквозняка, ветер завыл снаружи, затухая в конце ослиными криками, что заставило Инпут вздрогнуть.
— Я нареку тебя, — проговорил тот властно.
Сет протянул ей руку, призывно посмотрев на девушку. Она нехотя подалась ему навстречу.
Девочка ухватилась за предложенную ладонь и безропотно последовала за мужчиной. Несколько залов, пройденных напролёт через огромные колонны, и стены с барельефами, изображавшими сцены кровожадности Сета, его многочисленных баталий, победы над змеем Апофисом, голову которого он сложил у ног всемогущего Ра. Но, несмотря ни на что, теперь девочка не чувствовала по отношению к нему того ужаса, который ей должно было внушать его близкое присутствие и окружающее. Всё, что писалось о нём в умных трактатах лучших жрецов его культа, казалось какой-то злой шуткой, возможно, выдумкой завистников. Все гнусные истории начинали стираться из памяти. Не такой уж он и плохой. Разве может зло совершать добрые поступки? Недостаток жизненного опыта девушки не давал ей в полной мере здраво рассудить о том, что зло совершает гнусные поступки, оборачивающиеся в конечном итоге добром только лишь потому, что не бывает поругаем источник жизни, Великий Хаос хранит молчание, но его законы непреложны: всё во благо.
Они шли анфиладами богато украшенных залов, пока не достигли, видимо, того, куда стремился попасть Сет. Помещение, в которое они вошли, представляло собой огромную комнату с искусственным небольшим водопадом. Вода спокойной гладью спускалась вниз, бесшумно, словно бы ей было запрещено журчать в храме одного из Эннеадовой девятки Великих богов.
Сет подвёл девочку к толще перетекающей воды, и капли как бы замерли, собираясь в единую картину. Они вдвоём отразились в нём, как в зеркале. Маленькая хрупкая Инпут и огромного роста мужчина. Божество, которое владело всем, что здесь было. А теперь ещё и ей.
— Я нарекаю тебя Азенет, — произнёс Сет и зло усмехнулся.
— Азенет, — повторила она за ним глухо, в памяти вспыхнуло короткой вспышкой всё, что с ней когда-то было, и девочка с грустью уставилась на него в зеркальную поверхность водопада. — Имена дают младенцам, — попробовала возразить она.
Сет рассмеялся.
— Ты только сейчас родилась, Азенет, — ответил он загадочно.
— Красивое имя, ненавижу прежнее, — её растерянный взгляд отразил боль.
— Теперь ты дитя пустыни, Азенет, — он жёстко повернул её голову к себе и вперился немигающим бездонным взглядом в её глаза. — Ты моё дитя, тебя обожгло горнило моих владений, ты кидала проклятия в воздух, ты призвала меня своим гневом, ты смердела желанием умереть, и я услышал твой посыл, пришёл и ответил.
Азенет от страха внутренне вся подобралась.
— Сколько мне лет? — спросила девочка, только сейчас поняв, насколько она изменилась, повзрослев: черты лица из подростковых, чуть опухших, превратились в женские, притягательно красивые, неуловимо пленительные, именно таких девушек отдавали в её храме Анубису.
— Ты очень долго скиталась по моей вотчине, — ответил Сет. — Хотелось бы мне знать, что поддерживало тебя и твою хрупкую жизнь…
Азенет промолчала, опустив глаза. Но Сет требовательно тряхнул её голову за захваченный своими грубыми пальцами подбородок, и ей вновь пришлось выдержать взгляд вечного божества.
