Брюнет вновь слегка наклонил голову набок. Линда не успела отдёрнуть узкую ладонь, как он накрыл её своей широкой, и девушка как будто перестала слышать, а затем и видеть. Её тело словно бы подвисло в некоем пространстве, и она почувствовала, как по её коже бережно скользили тёплые ладони. Она хотела крикнуть, но не смогла. В лёгких не было воздуха, у неё вообще не было лёгких. А тело тем временем бережно укутывали светло-серыми узкими полосками плотной ткани, смоченными в сильно пахнущем травяном растворе. Её объял ужас. Она знала, где она. Поняла. Безоговорочно. Её тело обряжали в погребальные пелена, в последний наряд этого мира, готовя Ка к вечному блаженству в полях Иалу или вечному мучению там, в загробном. Линде хотелось вырваться, зарыдать, завыть, в конце концов, от безысходности, а ещё от того, с какой нежностью её готовили к вечности, её словно бы любили, словно бы знали самые потаённые уголки её души, со всеми выбоинками и шероховатостями, закрывая глаза на всё наносное, её любили, как может любить…
«Бог», — подумалось ей, и она мотнула бы головой, попытавшись выкинуть внезапно возникшую мысль о том, что это мог быть Инпу, тот самый, что провожает Душу на суд Эннеады.
— Мама, — тихо позвали её и попытались вытолкнуть из тенёт.
Линда заметалась взглядом в поисках места, откуда мог идти звук.
— Мама, — нежно, настойчиво, так мог только…
— Генри? — и всхлипнула, появился кислород, который обжёг внезапно обнаружившиеся лёгкие, от мощного единого вздоха порвались путы в виде грязно-светлых бинтов, и Линда, перед тем как вновь вынырнуть в свою реальность, увидела крупную луну и воющую на неё белую волчицу.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — прокричала девушка и ощутила себя сидящей в авто как ни в чём не бывало.
Мужчина смотрел на неё расширившимся от изумления взором, и его хватка ослабла. Исследовательница, проворно обернувшись, выскочила из авто.
«Мама», — отголоском в её памяти щемяще-нежно, она почти чувствовала его слабые руки на своих плечах и сопящее детское дыхание.
Линда, ощутив слабость в ногах, упала в холодный песок на колени и зарыдала. Несдержанно, как никогда до этого. Для чего она терпела столько времени? Зачем копила в себе боль? Для кого была эта невыносимая мука? К чему мазохизм? Почему она не сделала этого раньше? Она не просто ревела, она почти что выла, собирая в кулаки песок, сжимая его, ощущая, как песчинки утекают сквозь пальцы.
Линда не знала, сколь долго это длилось. Всё вокруг окрасилось безмолвием и темнотой, освещаемой лишь светом луны. Она мало-помалу успокаивалась и неожиданно вздрогнула, когда вспомнила, что не одна здесь. Девушка обернулась и увидела обнажённого бога, смотрящего на неё с… сочувствием?! Она вдруг ощутила в своей душе прилив такого гнева, что, вскочив с колен, подбежала к тому и быстро заговорила, почти шипя, как змея:
— Отлично! Инпу? Слушай теперь меня, Бог Смерти, ты, как самая грязная свинья, пожираешь всё, что попадается тебе на пути, не разбирая, хороший человек или плохой, много он жил или мало, старик перед тобой или ни в чём не повинный… — её голос дрогнул и, перестав быть колючим, холодным, опустился до шёпота, — ребёнок… Ты не дал ему пройти своего пути до конца, оборвав его жизнь в самом начале… — последнее Линда выкрикнула в небо, обессиленно опустила руки и уронила голову на грудь.
Девушка вздрогнула, почувствовав на своём лбу прохладные пальцы. Ей показалось, что они дрожат.
— Я помню его тёмные волосы и фразу, — на секунду Инпу замолчал, отведя взгляд в сторону, он и в самом деле вспоминал, а Линда, поражённая, не в силах была вымолвить и слова, уж тем более убежать, — «Чтобы мама успела в срок…»
Последнее они повторили вместе. Его глаза стали печальны, когда они вновь посмотрели друг на друга.
— Таков круг жизни, круг, который размыкает великий Хаос, я лишь забираю то, что не принадлежит Маат, Ка должна быть в Дуате — там, откуда и пришла, странствовать и попасть в Иалу, благословенные поля…
— Так это… это… — Линда терялась в словах, её мысли путались, вся идеально выстроенная система жизненных координат и знаний о мироустройстве рушилась на глазах, мужчина не выглядел сумасшедшим, он и вправду был тем, кем себя назвал, — Богом Смерти, пожинающим плоды жизни.
— Я дал людям снадобья, чтобы они могли жить дольше, чтобы радовались самым простым вещам, жизнь всегда была тяжела, а рядом с ней рука об руку бродила смерть, и так будет дальше…
Линда усмехнулась и немного отвела голову в сторону, что вынудило мужчину убрать с её лба руку.
— Не будет, — дерзко прервала она Анубиса, — скоро всё изменится, и богам придётся потесниться: те люди, от которых мы бежали, выкопали немертвеца из твоего храма, образцы тканей вывезут сегодня, и то, что мы с тобой сейчас здесь, а не там, — огромное чудо…
— Это не чудо, — перебил в свою очередь он её, — всё не чудо, это следствие изменений в самом Хаосе…
— О каком Хаосе ты толкуешь всё время? Это как? На что это похоже? — непонимающе спросила Линда.
Инпу призадумался.
