— На океан, оттуда вышли люди, боги и чудовища, океан и сейчас вокруг нас, он преобразует действительность законами, данными всем его детям раз и навсегда, но кто-то из богов вознамерился изменить течение времени и устройство мира и вмешался…
— Это похоже на теории о мировом океане и расширяющейся Вселенной, — прошептала она, приводя абсурдную, на первый взгляд ситуацию к знакомому знаменателю.
Линда вскочила на ноги.
— Знаешь, я сейчас в каком-то фильме, рядом со мной стоит Анубис — проводник в мир мёртвых — и толкует о перевороте в Дуате.
Инпу тонко улыбнулся и посмотрел на девушку снизу вверх, заставив отметить ту про себя, что черты его лица смягчились, и она увидела в нём… просто человека… на секунду.
— Более сжатого вывода и не придумаешь, — произнёс тот и встал в полный рост.
Линда поняла, что разговор под открытым небом с голым богом о высоких материях — это не то, о чём она мечтала, писав диссертации о Египте, вернее, могла ли она вообще такое вообразить? Абсурд, грозящий стать нормой, потому что от фактов не уйдёшь. А они упрямы.
— Может быть, пройдём… — он обернулся назад, окинув взглядом автомобиль, и недоумённо попытался подобрать слово, — в колесницу? — предложил Инпу.
— Что надо этому богу? Кто он? И как ты оказался здесь? — завалила она его вопросами, когда они вновь уселись в автомобиль, зная, что транслирует бред, но этот бред вписывался в ту реальность, которая сейчас окружала их. — И зачем эта информация мне?
Анубис чуть прищурил глаза, отчего сапфир в них сверкнул отчётливее, оттенившись густыми чёрными ресницами.
— Всё, что происходит в Дуате, влияет на ваш мир — мир Маат, — произнёс тот после недолгого молчания. — Тебя выбрал Хаос, — про то, что разум кидал его всё время к ней, Инпу решил умолчать, к тому же она — просто человек, она должна исполнить волю богов. — И я теперь понимаю почему: ты нашла разгадку и собрала весь паззл воедино, открыв мир Амат, который, я так думал, канул в Лету… — он потёр подбородок, затем вновь взглянул на девушку. — Ты обязана помочь мне.
— Вот так просто? — спросила та холодно, приподняв бровь.
В его взгляде мелькнули гнев и пренебрежение. Но человек был волен поступить так, как он того захочет, и даже боги в этот момент бессильны.
— Вы были созданы для поклонения нам, — фатальная фраза уверенного в своей власти божества. — Кому, если не тебе, расхлёбывать побеги папируса, что ты заварила?
Линда рассмеялась и долго не могла успокоиться.
— Ты сидишь здесь, всемогущий бог, голый, и тебе явно нужна моя помощь, но сделать ты ничего не можешь, иначе я бы уже давно служила тебе так, как ты того требуешь — да ты в отчаянии, Инпу, — последнее она произнесла саркастично, внутри поднялась тяжёлая волна боли и ненависти.
В авто раздалось глухое рычание. Девушка задышала глубже, но глаз не отвела.
— Ты заставляешь меня торговаться, — наконец-то глухо ответил он.
— У тебя есть что предложить? — исследовательница понимала, что перегибает палку, но она не могла остановиться: он был живым воплощением её боли, её ненависть обрела лицо, а скорбь отошла на второй план.
Их взгляды скрестились, и Линда почувствовала дикий холод, пронзивший её сердце. Он словно бы рассматривал её изнутри. Вот-вот вынет сердце из грудной клетки, возьмёт и положит на весы, уравновешивая с пером.
— Твоё дитя, — наконец-то ответил он.
— Что — моё дитя? — уточнила та, мигом растеряв былую уверенность.
Анубис улыбнулся, он знал всё про волю человека.
— Если ты поможешь мне в Дуате, ты вернёшься обратно в Маат с дитя.
Линду в этот момент как будто пронзила молния. Их взгляды стали острыми: её глаза увлажнились оттого, что он задел струны её души, он же взирал на неё с затаённой надеждой и со смутным чувством симпатии.
— Так не бывает… — прошептала она, но в голосе почувствовался вопрос.
Сейчас всё, что она знала, всё, что составляло её жизнь, перевернулось с ног на голову. В её мире науки и железной логики не было месту мистическому, которое на поверку оказалось реальнее, чем всё то, что было до встречи с Инпу.
Мужчина усмехнулся и многозначительно промолчал. А когда Линда протянула ладонь, взялся за неё своей. Оба ощутили покалывающее чувство в руках и груди. Воздух вокруг них превратился в яркую вспышку, и они исчезли, оставив в мире Маат только следы на песке.
Примечания:
* египетские музыкальные инструменты
Под древними звёздами. Бог и смертная.
— А-а-а-а-а-а, — прокричала Линда, возникнув словно из воздуха, и свалилась на божество.
Свист в ушах прекратился, стало непривычно тихо, а тот только и успел охнуть, схватившись за грудь, на которую упала Линда. Под ладонями оказался… песок.
— Мы в пустыне, — констатировала факт девушка, а затем в сердцах воскликнула, — мы снова в пустыне, мы никуда не переместились! — она немного неуклюже, чуть смутившись, когда взглянула на Анубиса, скатилась с него и перевернулась на спину, глядя в тёмное небо, усыпанное яркими звёздами, в голосе слышались отчаяние и досада.
