Принц Ясуф всякий раз, когда бывал в Ратави, старался внести разлад между малолетним наследником и первым советником. Называл последнего слабым стариком, не способным к серьезным действиям. Это заметно злило господина Нагорта и не радовало Императора. Ему тоже не нравилась восприимчивость сына к словам племянника.
Надеясь сгладить возникшую неловкость и притупить настороженность, я завела разговор о принцессе Теллими и услышала неожиданное признание.
— Светлейший Император попросил дочь не обсуждать с принцем Будимом принца Ясуфа, — голос господина Нагорта звучал холодно и колко. — Принцесса не только во многом согласна с двоюродным братом, но и множество раз советовала принцу Будиму прислушиваться к словам дяди. Учитывая резкость суждений и спорность предлагаемых принцем Ясуфом решений, это может обернуться бедой.
Закономерно, что после таких недвусмысленных откровений господин Нагорт не захотел больше обсуждать императорскую семью. И я снова пожалела о том, что не владела даром в должной мере. Не могла убедить, заставить собеседника раскрыться и, следовательно, узнать интересные детали.
Беседа с господином Сфием меня сильно напугала, и после я радовалась тому, что попросила господина Нагорта присутствовать при встрече. Поначалу пожилой воин с символом посланников на доспехах мне даже понравился. Сквозь почтительность и вежливые фразы проглядывало искреннее желание полностью ответить на вопросы. Но стоило заговорить о футляре и споре с господином Мирсом, как собеседника словно подменили. Его лицо ожесточилось, голос стал резким, тон — неприязненным. Но я настаивала, даже попробовала воспользоваться даром для убеждения.
К моему непередаваемому удивлению, сопротивление воина быстро рухнуло. И вновь он поразил переменой. Пустой взгляд. Окаменевшее лицо, тусклый невыразительный голос и рассказ, казавшийся вымученным.
— Господин Тевр из свиты принца Ясуфа передал мне просьбу господина Далибора. Я выполнил ее и зашел в посольство. Там были люди, человек в сером. Помню знак на его груди — глаз в центре снежинки.
К тому времени я знала, что символ сарехских богов надевали поверх одежды не только во время служений, но и во время ритуалов. В записях господина Тимека это особо оговаривалось.
— Этот глаз смотрел мне в душу, — хрипло продолжал воин. Между словами были долгие паузы, еще более длинные разделяли предложения. Будто мужчина боролся с собой за каждое слово. — Он видел все и приказывал. Потом в моих руках оказался футляр. Красный. Грубая работа. Облупленная краска. Палец порезал. Кровь не дали стереть, кто-то взял меня за руку, приложил палец к бумаге.
Господин Сфий точно описал ритуал подмены воспоминаний. После беседы с господином Мирсом я уже знала, что услышу именно это. Больше поражало, что сила моего дара помогла воину рассказать. Но я рано обрадовалась. Стоило спросить, как выглядел сарехский священник и было ли у него имя, как посланник отпрянул. Поспешно отступил на несколько шагов, отрицательно качая головой, запнулся о стоящий у стены и стул и рухнул на него. Я вскочила, подбежала к нему.
— Нет, нет, — бормотал воин, одной рукой прикрывая правый глаз, другой будто отмахиваясь от меня.
Из-под ладони тонкой струйкой просочилась кровь. Я ахнула и отшатнулась, вцепилась пальцами в высокую спинку кресла. Господин Нагорт подлетел к воину и, бесцеремонно дернув за руку, открыл его лицо. Другой рукой вцепившись посланнику в волосы, удерживал его голову. Тот не стонал и, казалось, не испытывал боли, хотя по щеке ярким ручейком стекала кровь.
— Глаз цел, — прервал нескончаемо долгое молчание советник. — Веко кровит.
Он выпустил воина, тотчас вновь закрывшего лицо, резко повернулся ко мне. Я дрожала, ужас мешал думать, от увиденного мутило.
— Постарайтесь не смотреть в ту сторону, — советник говорил жестко, но я была за это только благодарна. В тот момент мне требовались четкие указания.
— Вы выглядите больной, — хмуро заметил господин Нагорт. — Присядьте.
Я с трудом вернулась в свое кресло, ухватилась за подлокотники, чтобы не упасть.
Он обошел стол, позвонил в колокольчик. Слуга появился быстро и получил приказание привести лекаря. «Да, господин» и тихий стук сомкнувшихся створок показались мне оглушительными, вывели из оцепенения. Бросив короткий взгляд на императорского посланника, увидела, что он закрыл лицо обеими руками, опустил голову почти к самым коленям и безмолвно покачивается взад-вперед. Тем временем господин Нагорт смочил в стакане платок и стал тщательно оттирать кровь со своих пальцев.
— Я сожалею, что вмешиваюсь в дела жриц, — глухо произнес советник, когда наши взгляды встретились. — Но буду крайне признателен за ответ.
Я промолчала.
— Это, — вельможа кивком указал на воина, — итог вашего принуждения?
— Нет, — тихо ответила я и для убедительности покачала головой. — Дары действуют не так.
Собеседник вздохнул с явным облегчением, словно ужасный груз упал с его плеч.
— Простите, что заподозрил, сиятельная госпожа, — виновато улыбнулся господин Нагорт.