— Ты права! — воскликнула Гарима. — Совершенно!
Она вскочила и вновь принялась ходить по комнате.
— Он не игрок. Он никогда не сопровождал жриц… Многие говорили, останься он во дворце, ничего бы не случилось. Принц был бы жив… Его просто убрали с пути…
Гарима резко остановилась, встретилась со мной взглядом:
— Он говорил, кому проиграл?
Я отрицательно покачала головой:
— Я никогда не спрашивала.
— Пришло время уточнить…
Завтрак прошел в напряженном молчании. Абира ограничивала беседы, прерывала все попытки Гаримы заговорить на любую тему и старательно показывала, что оскорблена нашим невниманием. В мою сторону сестра не смотрела, даже села ко мне в пол-оборота. Гариму это тревожило и раздражало так сильно, что приборы заметно подрагивали в ее руках. Сестра бросала на Передающую напряженные взгляды, но от разговоров решила отказаться.
— Поезжай во дворец одна, — велела мне Гарима, когда завтрак закончился. — Расспроси господина Мирса, поговори с господином Нагортом. Пусть первый советник устроит тебе встречу с начальником императорских посланников. Сегодня же.
— А ты?
— Мне нужно поговорить с Альдом, тем стражем, который признался ей в любви… Это важней, — хмуро заключила сестра.
— Почему? — удивилась я. — Она успокоится через время. Как всегда.
Гарима покачала головой:
— За каждым «как всегда» стоят долгие беседы и внушения. Только мои слова больше не помогают.
— Как слова любовника могут быть сильней твоих?
Гарима грустно улыбнулась, погладила меня по плечу:
— Лаисса, ты еще молода. Ты еще не любила. Поверь, его слова будут сильней.
— Она ведь не сказала, что любит… — я искренне не понимала, почему Гарима так хотела поговорить с тем стражем.
— Абира не была бы собой, если бы призналась. Но они любовники с ее первых дней в Ратави. Не может быть, чтобы Альд на нее никакого влияния не имел…
Когда я зашла к господину Мирсу, он в кабинете был не один. Начальник дворцовой охраны представил мне сына, и стало ясно, что о нашей вчерашней беседе он не знал.
— Мы познакомились вчера, — призналась я, встретившись взглядом с Ферасом. — Мне следовало уточнить, что вам можно передать наш разговор господину Мирсу.
Ферас кивнул, поблагодарил и спросил, нужно ли ему уйти.
— Нет, останьтесь, — ответила я, вдруг почувствовав, что правильно говорить с обоими. — Вы ведь ничего не станете разглашать.
Он выпрямился по моему знаку, легко улыбнулся. Не так, как при Гариме. Теплей. И сам воин казался более открытым, чем прошедшим вечером. Это наблюдение смутило, я поспешно отвела глаза и обратилась к господину Мирсу.
— После вчерашнего разговора с вашим сыном и другими охранниками посольства у нас с госпожой Доверенной возник вопрос.
— Буду рад ответить, — господин Мирс заинтригованно гнул брови, но настороженным не выглядел. Я завидовала его спокойствию и, сцепив руки, чтобы скрыть дрожь, спросила:
— Кому вы проспорили тогда? Два года назад, когда ездили за мной в Сосновку?
— Господину Сфию. Главному посланнику Императора, — его голос не дрогнул, остался таким же ровным, но тема была воину явно неприятна.
— О чем был спор? — этот вопрос Ферас едва слышно задал одновременно со мной.
— Я не помню, — глухо ответил господин Мирс. — Я много раз пытался вспомнить, но без толку.
— А что вы помните? — настаивала я.
— Помню, как он пришел ко мне в этот кабинет. Как господин Сфий протянул мне красный деревянный футляр. Грубо сделанный, я об него порезался. Помню, что испачкал кровью свиток и признал поражение в споре.
Недолгую тишину нарушил сам господин Мирс. Он явно испытывал неловкость и старался ее скрыть за улыбкой и шуткой:
— Стыдно признавать, но я уже немолод. Память подводит.
Я отрицательно покачала головой, но заговорить не успела.
— Не подводит, отец, — тихо сказал Ферас. — Это сарехский ритуал подмены воспоминаний.
— Верно! — я была удивлена такими познаниями и не скрывала этого. — Но откуда вы это знаете?
— Я служил у принца Ахфара, когда он был наместником восточных земель. Вокруг было много сарехов, сарехских священников и сказаний, — по-деловому сухо ответил воин.
— «Был наместником»? — предчувствуя очередную смерть в императорской семье, уточнила я.
— Был, — мрачно подтвердил Ферас. — Он скончался больше года назад. Слабое сердце. Я думал, вы знаете.
Через минуту я поймала себя на том, что встала и подобно Гариме меряю шагами комнату, а мужчины безмолвно замерли в поклонах.
— Простите, задумалась, — покаялась я, чувствуя, как горят щеки. — Сомневаюсь, что у принца было слабое сердце. Не верится.
— После вашего недавнего предупреждения? — осторожно уточнил господин Мирс.
Я кивнула, заметила недоуменный взгляд Фераса, но пояснять ничего не стала. Не знала, как к этому отнесется Гарима.
— Мне нужно поговорить с господином Нагортом, а после с господином Сфием. Пожалуйста, господин Мирс, — попросила я, — устройте это как можно скорей.
— Разумеется, госпожа, — пообещал воин.