— Ты танцевала на барной стойке, пила из горла шампанское, угрожала диджею и тогда он включил Макса Коржа «Эндорфин», ты пела эту песню, крича во все горло, и тогда я понял, что у тебя нет голоса и слуха — Я сморщила губы, и опустила брови, показывая, сто обиделась, — всё бы ничего, но когда песня начала играть в восьмой раз, все начали возмущаться и её выключили. Потом, — он задумался и продолжил, — барменша начала возмущаться из-за того что ты танцуешь на стойке и ты кинулась на неё драться, но я смог тебя остановить. — Обзывая себя матными словами, Громов продолжил.
— Я отвез всех по домам, а тебя решил привезти к себе, так как ты была не в состоянии что-либо делать.
— Дальше…?
— Дальше мы приехали ко мне, ты начала страстно снимать с меня одежду, целуя в шею и губы, я срывал одежда с себя.
Моё сердце рухнуло в пятки, руки стали ледяными, а пульс бился где-то в ушах.
Я с вытаращенными глазами смотрела на Алекса, который несколько секунд сидел серьёзным, а после громко захохотал.
— Шучу-шучу!
— Кретин! — Ударив его в плечо, крикнула я.
— Ладно-ладно, мы приехали ко мне, ты начала бегать за Спайком, крича ему что-то собачьем…
— Ты сейчас серьезно?
— Да!
Я схватилась обеими руками за голову и продолжила слушать рассказ.
— Тебе стало плохо и ты рванула в уборную. Тебе было о-о-очень плохо! — Уточнил парень. — Двадцать минут я уговаривал тебя принять мою помощь, и в конечном итоге держал твои волосы.
— Господи, это ужасно.
— Ты полезла в ванную. — Я резко посмотрела на молодого человека, забыв о головной боли.
— Лезла ты в ванную без меня, хотя я предлагал… — Поднявшись с места, он повесил полотенце на дверь уборной и сел обратно. — Я одолжил тебе свою футболку и мы легли спать, через минуты три, ты начала храпеть как стадо мужиков и я пошел спать в ванную. — Он захохотал, резко спрыгивая с кровати, когда я кинула в него подушку.
— Я домой! — Поднявшись с кровати, я натянула футболку до коленей и прошла в ванную.
— Тебе помочь? — Смеясь спросил Алекс, а я открыла дверь и показала недоброжелательный жест.
***
Поднявшись на ноги, я прошла к окну и прикурила сигарету. Раньше, как и сейчас я не задумываюсь о том, насколько вредны они. Раньше, потому что мне нравилось курить, а сейчас, потому что это единственная вещь, которая показывает мне, что я до сих пор жива. Я чувствую слабое, но приятное жжение, чувствую как дым на мгновенье застревает в горле, я делаю вздох и яд попадает в легкие.
Дотронувшись до сережки, я вытащила телефон из кармана и набрала номер телефона.
— Да! — Услышала я краткое от Проводницы.
— Я хочу увидеться, нужно поговорить.
— Дай мне минуту! — Ответила блондинка, и я будто бы представила, как она ухмыльнулась левой стороной губы.
Через минуту, она и вправду оказалась в комнате. В руках были два стакана с кофе и она улыбнулась, поставив их на тумбу.
— О чем ты хотела поговорить? Если ты об исцеляющем средстве, то там только кровь Кицунэ и Жрицы из отряда «Кровь», молоко горного козла, шалфей, яд кобры и слезы младенца…
Я вытаращила глаза, сделала затяжку и выбросила окурок в пепельницу.
Потрясающе…
— Нет, не об этом!
В груди разгорелась злость и обида, которые больно обжигали сердце, чуть касаясь ребер.
— А о чем?
— Почему ты мне не рассказала о том, что знала моих родителей? — Сделав два уверенных шага к ней на встречу, я заметила её испуг.
— Прости, я забыла…
— Забыла? — Крикнула я, морщась от злобы. — Ты не забыла помешать мне показаться Алексу, не забыла отдать мне ключи от дома в Мортэме, а рассказать о матери и отце и ты забыла?
— Перестань кричать!
— Мария, ты утаила от меня то, что я хотела знать. Ты утаила то, что я обязана знать!
— Я не обязана тебе ничего рассказывать. Забудь о них, они мертвы, их не вернуть. Ты можешь сходить на могилу к ним в Мортэме и поплакаться, больше ничего не могу предложить!
— Да как ты могла? — Резко телепортировавшись перед ней, мне удалось это сделать без щелчка, и я с огнем в глазах испепеляла её. Резко оттолкнув её, я мысленно потребовала правда.
— Я ничего не скажу тебе. Знай лишь то, что они были хорошими людьми и были близки со Смертью — На этих словах она исчезла оставив меня одну.
Громко дыша, я развернулась к окну и громко крикнула, пытаясь выгнать всю злость, что скрывалась в потайных уголках разума.
Мне становилось дурно, виски сдавливали, а к глазам подступали слезы.
Кто-нибудь мне скажет правду? — Крикнула я, зная, что не получу ответа.
По телу пробежался холодок.
Окно резко закрылось и вздрогнув, я обернулась, но ничего не увидела…
Темнота.
Густая, кромешная темнота, без единого луча света.
Я сделала несколько кругов вокруг себя, но всё оставалось прежним.
В один миг тьма начала уходить, и посмотрев вперед я увидела людей, знакомых и родных.
Мы стояли на вершине горы, ветер больно бил в лицо и мне приходилось жмуриться, разглядывая все.
Первыми стояли отец и мать, на них были белоснежные костюмы, и лишь метка Смерти сильно привлекала внимание.
Мама? Папа? — Сделав шаг навстречу им, они испарились, словно смешавшись с ветром.
Бабушка стояла следующей, и протянув руку упала с обрыва.
Нет!
