Жуазель полностью

Старик. Ты, может быть, права, дитя мое… Лучше бы не говорить им ночью. Свет так отраден печальным… Но что бы они сказали нам завтра? Несчастье делает ревнивым; и те, кого оно постигло, хотят знать о нем раньше чужих. Они не терпят, чтобы их несчастье оставалось в неведомых руках… Им покажется, что мы что-то отняли у них…

Чужой. Поздно; я слышу уже шепот молитв…

Мария. Они здесь… Они проходят за оградой…

Марта. Вот и я! Я довела их сюда. Я велела им подождать на дороге. (Слышен детский плачь.) Дети все еще плачут. Я запретила им идти с нами… Но они тоже хотят видеть, и их матери не послушались… Я им скажу… Нет; они смолкли. Все ли готово? Я принесла маленькое кольцо, что было на ней… Я сама положила ее на носилки. Она кажется спящей… Нелегко мне это было: волосы ее не укладывались… Я велела нарвать маргариток… Жалко, что не было других цветов… Что вы тут делаете? Почему вы не с ними?.. (Смотрит в окно.) Они не плачут?.. Они… вы им не сказали?

Старик. Марта, Марта, в твоей душе слишком много жизни — ты не можешь понять…

Марта. Почему я не могу понять?.. (После молчания тоном серьезного упрека.) Вы и этого не смогли сделать, дедушка…

Старик. Марта, ты не знаешь…

Марта. Тогда я сама пойду скажу.

Старик. Побудь здесь, дитя мое, минуту и погляди.

Марта. О! Как они несчастны!.. Они не могут дольше ждать…

Старик. Почему?

Марта. Не знаю… но дольше медлить невозможно…

Старик. Поди сюда, дитя мое…

Марта. Какое у них терпение!..

Старик. Поди сюда, дитя мое…

Марта(оборачиваясь). Где вы, дедушка? Я так несчастна, что вас не вижу… сама не знаю теперь, что делать…

Старик. Не гляди на них, пока они не узнают…

Марта. Я пойду с вами…

Старик. Нет, Марта, останься здесь… Сядь рядом с сестрой на эту старую каменную скамью у стены дома и не смотри… Ты слишком молода и не сможешь забыть… Ты не знаешь, каким становится человеческое лицо, когда смерть проходит перед глазами… Может быть, раздадутся крики… Не оборачивайся… Может быть, ничего не будет. В особенности не оборачивайся, если ничего не услышишь… заранее неизвестно, как выразится отчаяние… несколько тихих рыданий, исходящих из глубины души, — обыкновенно этим все ограничивается. Сам не знаю, что сделаю, когда я услышу их… Это уже вне жизни… Поцелуй меня, дитя мое, прежде чем я пойду…

Чужой(толпе). Подождите здесь… не приближайтесь к окнам…. Где они?

Крестьянин. Кто?

Чужой. Те… носильщики?

Крестьянин. Они идут по аллее, которая ведет к дверям.

Чужой. Тсс… не разговаривайте.

Марта. Она открывает дверь?

Чужой. Напротив, запирает.

Марта. Дедушка не вошел?

Чужой. Нет… Она снова садится рядом с матерью. Другие не двигаются, а ребенок все спит…

Марта. Сестрица, дай мне руку…

Мария. Марта! (Обнимаются и обмениваются поцелуями.)

Чужой. Должно быть, он постучал… Они все разом подняли головы… они смотрят друг на друга…

Марта. О! О! сестрица… Я сейчас заплачу!.. (Она сдерживает рыдания, склонившись на плечо сестры.)

Чужой. Должно быть, он еще раз постучался… Отец смотрит на часы… Вот он встает.

Марта. Сестра, сестра, и я хочу войти… Им нельзя оставаться одним…

Мария. Марта, Марта!.. (Удерживает ее).

Чужой. Отец у дверей… Он снимает засовы. Он осторожно открывает…

Марта. О!.. Вы не видите…

Чужой. Кого?

Марта. Тех, которые несут…

Чужой. Он приоткрыл дверь… Я вижу только угол лужайки и фонтан… Он не выпускает ручку двери… он отступает… У него такой вид, как будто он говорит: «А, это вы!..» Он поднимает руки… Он старательно закрывает дверь… Ваш дедушка вошел в комнату…