— Да разве, — говорит, — она вредная? Всякому листочку, всякой травинке поклониться можно и спасибо сказать.
— И крапиве?
— И крапиве.
— Я не буду кланяться да спасибо говорить!
— И зря… Я вот крапиву накошу для коровы, будет корова жевать — не оторвётся. Кроликам крапивы надёргаю — тоже будут радёхоньки. И гуси крапиве обрадуются, и утки, и цыплята… Да и ты, вояка, тоже!
— Почему я обрадуюсь?
— Придёт ранняя весна, я тебе из крапивы зелёных щей наварю. Знаешь каких?
— А каких?
— Пальчики оближешь!
Санька и его младшая сестричка Варя идут из лесу. Набрали земляники, несут в кузовках.
Моя бабушка поглядела и посмеивается:
— Что ж ты, Саня… Маленькая Варя больше тебя набрала!
— Ещё бы? — отвечает Санька. — Ей нагибаться не надо, вот и набрала больше.
Опять идут Санька и Варя из лесу, тащат корзинки с грибами маслятами.
— Что ж ты, Саня… — говорит бабушка. — Маленькая-то больше набрала.
— Ещё бы! — отвечает Санька. — Она к земле ближе, вот и набрала.
В третий раз отправляются в лес Варя и Санька. Малину собирать. И я пошёл вместе с ними.
И вдруг вижу, как Санька, незаметно от Вари, подсыпает ягоды ей в кузовок. Варя отвернётся, а он возьмёт и подсыплет…
Идём обратно. У Вари ягод больше, у Саньки — меньше.
Встречается бабушка.
— Что ж ты, — говорит, — Саня… Малина-то высоко растёт!
— Высоко, — соглашается Санька.
— Дак тебе дотянуться легче, а Варя больше набрала!
— Ещё бы! — отвечает Санька. — Варя у нас молодец, Варя у нас работница. За ней не угонишься!
У нашего пастуха есть помощник — небольшая собака. Зовут её Гармошка.
Она вся чёрная, будто из печной трубы вылезла. Одно ухо вверх, другое — вниз. Хвост бубликом. Катится Гармошка на своих коротеньких лапках, несёт службу. Чуть какая-нибудь корова отобьётся, залезет в кусты — Гармошка тут как тут. Пригонит корову обратно в стадо. Лает Гармошка на разные голоса. То страшным басом, а то заливисто и тоненько. Оттого её и прозвали Гармошкой.
Однажды пасётся стадо в лесу. Вроде бы все коровы на месте. Но Гармошка заливается в кустах, тявкает, голосит…
Отправился пастух узнать, в чём дело. Оказывается, стоит в ельнике лопоухая корова. С удивлением таращится на Гармошку.
А Гармошка даже охрипла, трясётся от злости. Напрыгивает, землю роет. Видно, никак сообразить не может, почему корова не слушается, почему в стадо не бежит.
— Как тебе не стыдно, Гармошка! — сказал пастух. — Разве это наша корова? Это же лесная корова. Это лосиха!
Поперхнулась Гармошка, умолкла. Наверное, застеснялась своей ошибки. А лосиха, лесная корова, спокойно ушла.
Можно зайцев ловить руками. Ничего особенного!
Вот начался в нашей деревне сенокос. Стрекочут на лугах косилки, валят цветущую, всю перепутанную траву.
Будто густые волосы стригут под нулёвку.
Двигается косилка, мотает головой лошадь. И вдруг из-под самых лошадиных копыт выпрыгивают зайчата! Двое!
Я бросился их тюбетейкой накрывать! И поймал. Они ещё бегают-то неловко…
Вот вам пожалуйста: двух зайцев руками изловил!
Приятель Санька говорит, что это не редкость. Самое обычное дело — поймать в сенокос зайчонка. Пока зайцы не подросли, они прячутся в траве. Тут зайчиный детский сад: и корма вволю, и никто не заметит.
Ведь не знают зайчата, что наступит сенокос… Лежат два зайчонка в тюбетейке, замерли. Ждут.
«Что с нами будет?»
Мы их отнесли на опушку леса, в кусты. Здесь тоже высокая трава, но её косить не станут. Для человека здесь неудобное место. А для зайчат — удобное.
Перевернули мы тюбетейку осторожненько. Выпустили сосунков. Посмотрели, как они юркнули в траву, как шевельнулась трава и затихла…
Теперь всё в порядке.
Понимаете, можно зайцев ловить руками.
Но только для того, чтобы выпустить.
Сижу на речке, ловлю пескарей.
Ко мне на удочку, на самый кончик, присела стрекоза. Четыре слюдяных крыла. Бронзовое тельце. На голове — будто громадные выпуклые очки.
Повела глазищами:
— Не прогонишь? Я тебе пригожусь…
— Чего прогонять? Всё равно не клюёт.
Сидим.
Смотрим друг на дружку.
Вдруг сорвалась стрекоза, как выстреленная, скользнула надо мной. Какой-то щелчок послышался. И упало мне на руку блестящее комариное крылышко.
Это она комара на лету сцапала.
— Молодчина!
Едва присела на удочку, как снова взлёт. Опять щелчок надо мной. Опять комариные крылышки сыплются.
— Ну и хитрая же ты! Ну и сообразительная!
Она ведь за кем охотится?
За комарами.
А комары за кем охотятся?
За мной.
Вот стрекоза и выбрала местечко поближе ко мне. Щёлкает да щёлкает комаров, которые меня сейчас бы кусали…
— Я же говорила, что пригожусь!
Ходит бабушка в огороде, печалится:
— Опять огурцам горе горькое…
— Почему, бабушка?
— Ночь холодная была.
— Ну и что?
— А огурец тепло любит, он нежный. Ему вредят холода.
— Да вон, — говорю, — какие листья здоровенные! Как лопухи. И вон огурчики висят. Ничего им не сделалось.
— Нет, сделалось.
— Да что же им сделалось?
— Горе.
— Бабушка, ну объясни ты, пожалуйста, русским языком, какое им горе сделалось?
