Обломов – не Тургенев. У Тургенева Базаров. Хотя сам термин «лишние люди» придумал действительно Иван Тургенев. А про Обломова написал Гончаров.
Такие дела.
А поэт… Какой из меня «поэт»? Ставлю кавычки.
Кудрявенький Никитка, бегущий коридорами шхуны.
Пользуясь возможностью начала, хочу сразу поблагодарить поэта Олега Митяева. Два простых и ясных слова из его песни послужили названием второй части моей повести. Всего два слова. Митяев поэт настоящий. Не хуже тех, чьи строки я вынес в эпиграф.
Ну, ты и сравнил!.. (
Да что там автор?!
Пушкин с детства, еще в лицее, отчаянно пользовался дворовой лексикой. Хотя, в отличие от автора, он воспитывался в элитном заведении. Не верите, что ругался? Читайте Ариадну Тыркову-Вильямс. Некогда цитировать.
Посмотрим, какие знания обнаружит автор-интернатовец.
Кроме запрещенной нынче лексики. Не хитрая, прямо скажем, наука. А сравниваться с Пушкиным по части лексики-табу… Да Боже ты мой! Сегодня любого россиянина позови! Хоть шестиклассника Вовочку из Братеевского коррекционного интерната, хоть известного издателя Габрелянова, а хоть и моего дружка Орлушу, сетевого поэта, прославившегося стихотворением «Отчего у человека грустное… (
Но не лицо.
Итак, сравнил
То есть его реплику можно перевести так: где классик Басё и где бард Митяев?!
К слову сказать, Лупейкин поэзию любил.
А уж как он любил Японию! Скоро узнаете – как.
Так что не торопитесь.
Все поэты, с которых я начал, разумеется, разные. И жанры у каждого свои. Времена опять же… Но все они поэты настоящие.
Очень важно сейчас меня услышать, чтобы понять, почему я кавычу слово поэт применительно к себе. О своем сочинительстве я невысокого мнения. Просто я был упорен и пытлив.
Однажды на концерте Олег Митяев исполнил, по моей просьбе, песню «Чужая война». Я ему послал записку. Из вороха заявок он отобрал именно мою. И я понимаю – почему.
В песне есть такой куплет:
Я один из них. Из тех матросов, кого взяли в плен. Только не на острове Цейлоне. В детство я не устаю возвращаться. Говорят, что если человек начинает часто вспоминать детство, он, интуитивно, готовится к уходу в мир иной. Не знаю… Пусть даже и так. В юности, например, я часто представлял себя стариком. Готовился долго жить. Надеюсь, поживу еще. Но мне, как героям «Чужой войны», до помешательства хочется домой. А маленькие дети и старики до сих пор любимы мной особой любовью. Искренние очень люди, старики и дети. Писать о них – одно удовольствие.
А если внучка завернет покруче?!
Ну, например, скажет: «Расскажи-ка лучше, дед, как ты жил».
Как, как… Браконьерствовал и графоманил, сволочь такая!
Спасибо несравненному Нагибину за подсказку оригинальной формулировки итогов жизни. Про себя Юрий Маркович воскликнул в знаменитом «Дневнике»: «Размашисто жил, сволочь такая!»
Графоманил – надеюсь, понятно. Стихи я писал до 30 лет. Дошел до сборника в престижном издательстве «Молодая гвардия». Браконьерствовал – ловил огромных рыбищ, тайменей, в горных речках на блесну. Почти 40 лет ловил.
Кто отважится ответить на вопрос, как он стал поэтом или писателем? Только надутый индюк или павлин, вообразивший о себе, что он – Хемингуэй. Таково мое личное мнение. Может, еще Быков отважится. Он вообще смелый. Хотя ни на индюка, ни на павлина не похож. Дима Быков похож на перманентно поддатого Бальзака. У Басё и у Державина тоже не получится объясниться с моей внучкой. Разминулись в сквозняках вечности.
Время определит, стал ли ты писателем. Вон они, на верхней полке стоят. Гончаров, Тургенев… Нагибин, Астафьев, Воробьев… Последний – один из лучших, на мой взгляд, прозаиков прошлого века. Хотя и не громкий. Я знаю всего лишь нескольких людей, которые читали «Крик» и «Великана» Константина Воробьева.
А мы в молодости, на филфаке, «Великаном» зачитывались.
Вот вам сразу – отцы и дети.
Что они сейчас читают?
Мураками? Вряд ли Нагибина с Астафьевым. И Гоголя с Белинским с базара не несут.
А лишних людей, думаю, просто не бывает.
Что значит «лишние»? Никчемные? Надо их сортировать?
Кто ты такой, чтобы выбраковывать людей?
Вопросы.
Как говорит мой любимый критик Катя: и-и-и?.. Она очень обижается, когда я ее речевые шедевры использую в своих сочинениях без ссылки. Вот – ссылаюсь.
Писатель ежеминутно на стреме. Он караулит речь своих героев.
«И-и-и?» подразумевает: а что там дальше-то?
А дальше вот что.
