В те же дни штабы союзников разработали окончательный вариант плана «Немыслимое»: удар по советским войскам, сосредоточенным в Европе. Атаку должны были осуществить 47 американских и английских дивизий, а также десять германских. Выводы, сделанные Комитетом по стратегическим вопросам при Объединённом комитете начальников штабов Великобритании и США, были для «атакующей» стороны весьма неутешительными: преимущество Красной армии в Европе настолько мощно, что возможная атака союзников в лучшем случае приведёт к тотальной войне с Россией с непредсказуемыми последствиями…
К тому же американцам предстояло покончить с Японией. Война на островах и в океане ещё продолжалась. И лучшим союзником в этой войне мог быть только Советский Союз.
Семнадцатого июля 1945 года в Потсдаме состоялась конференция глав стран победительниц. Это была третья и, как показала история, заключительная встреча руководителей «большой тройки». Тегеран (1943), Ялта (1945) и, наконец, пригород Берлина.
С ними уже не было Рузвельта. А через девять дней Черчилля сменит новый премьер Англии Эттли. Только Сталин оставался завидным долгожителем на этом олимпе, предгорья которого были завалены искорёженным металлом Второй мировой войны. Войну ещё предстояло завершить, а завалы разобрать. В Европе это уже произошло, и настало время делить трофеи.
В Потсдаме было подписано специальное соглашение о репарациях и праве народов, пострадавших от германской оккупации, на компенсацию уничтоженного и утраченного. Решили, что все стороны, включая Францию, «получат репарации из своих зон оккупации и за счёт германских вложений за границей». СССР как страна, наиболее сильно пострадавшая от германской агрессии, получала дополнительно четвёртую часть промышленного оборудования, изымаемого в западной промышленной зоне. Сталин – кавказец во всём – умел и драться, и торговаться.
Торговаться в те дни Сталину было тяжело. За день до начала переговоров американцы взорвали атомную бомбу. Её взрывная волна в одно мгновение смела представления о будущих войнах, их тактике и стратегии, нарушила баланс сил и, как следствие, увеличила амбиции Запада. Сталин был потрясён, когда Трумэн как бы между прочим, в разговоре вне конференц-зала сообщил ему о том, что США владеют бомбой «исключительной силы». Это означало, что вместо восстановления народного хозяйства и послаблений, ожидаемых советскими людьми, необходимо – другого варианта нет! – снова запрягать свой народ в тяжёлые оглобли… «Иначе нас сомнут». Пока же он по-прежнему располагал главным козырем – 12-миллионной армией. И этим козырем бил и американские бомбы «исключительной силы», и претензии Англии, граничащие с наглостью.
Бомбы у Сталина к тому времени не было. Но были его молодые маршалы во главе огромных группировок в самом центре Европы. И это позволяло генералиссимусу чувствовать себя более раскованно, чем, к примеру, Черчиллю, чьи дни в большой политике истекали.
Но Сталин чувствовал, как его оттирают от трофеев, которые принесла Победа. От выхода к южным морям. От «бесхозного» золота, среди которого находились сокровища рухнувших монархий Европы, а также «нацистское» и русское «царское золото». От иранской нефти. От датских островов, где в это время ещё стояли советские войска. От Триполитании[198], которую Сталин хотел иметь в качестве колонии в Северной Африке.
Диктатор, обладавший сверхрациональным мышлением, прекрасно понимал, что в новой войне его молодые и талантливые полководцы победы не принесут. В новой войне – а она, возможно, уже у дверей – победу принесёт бомба. Много бомб. И средства их доставки – хорошие самолёты, способные преодолевать большие расстояния на большой высоте.
То, что война возможна в самое ближайшее время, Сталин почувствовал в дни победы над Японией.
Шестого и 9 августа 1945 года американские бомбардировщики сбросили на японские города Хиросиму и Нагасаки две атомные бомбы. Восьмого августа Советский Союз объявил войну Японии и на следующий день атаковал позиции Квантунской армии на материке. Когда Молотов сказал американскому послу Гарриману, что у союзников в этой войне должны быть два командующих, и предложил генерала Макартура и маршала Василевского, Гарриман ответил твёрдо как о давно решённом: США воюет с Японией четыре года, а СССР всего два дня, а потому верховным главнокомандующим союзническими войсками будет только американец, и никто другой. Затем был отменён десант советских войск на остров Хоккайдо. Стало очевидным, что союзники попросту не желают пускать Красную армию на японские острова.
Игра получила неожиданный поворот 11 августа. На этот день планировалась очередная встреча Молотова и Гарримана. До капитуляции Японии оставалось трое суток. Американцы спешили занять ключевые объекты и территории. Трумэн отдал распоряжение Макартуру «сразу же после капитуляции Японии занять порт Дальний». Исполнение приказа было возложено на специальное подразделение морской пехоты.
