– Даже не думай об этом, – сказал ему маршал. – Во-первых, большие деньги тебя испортят. Во-вторых, с тобой там могут случиться неприятности. Готовься служить в Союзе.
В 1952 году Виктор Фокин окончил Пермское пехотное училище, получил лейтенантские погоны и прибыл в 4-ю отдельную стрелковую бригаду, дислоцированную в Свердловске. Понятно, что такое распределение молодой лейтенант получил неслучайно.
Жуков поселил племянника у себя. Так и сказал:
– Жить будешь у нас.
Из воспоминаний Виктора Фокина: «Лыжи в вестибюле и охотничье ружьё сразу выдавали характер отдыха полководца. Мебель в доме была казённая с прибитыми на ней железными табличками. Библиотека большая, и в ней много книг на военную тему. Маршал часто заглядывал в работы Клаузевица. Эта книга у него было вроде настольной. Видел у него в руках и «Сида» Корнеля. Жуков мне сказал: «Бери и читай всё, что тебя интересует». Я увлёкся художественной литературой. Про кухню говорить не стану – там хозяйничала Александра Диевна. Обедали в 13 часов 30 минут. Маршал приезжал на автомашине ЗИС, оснащённой фарой с жёлтым светом. Мне из расположения роты до дома требовалось на дорогу не более 10 минут при спокойной ходьбе. Иногда я обедал в техникуме советской торговли, за что вечером Александра Диевна отчитывала меня за ужином: «Почему не приходил обедать? Я ждала, ждала тебя… Прибор стоит накрытым до сих пор…» Жена маршала присматривала за мной, а моя мать знала, что я в хороших руках и не разболтаюсь. Бывало, Александра Диевна выговаривает мне: «Где ты там ходишь допоздна?» А немного погодя слышу: «Ты извини меня за то, что нашумела на тебя». Она быстро отходила, и я не успевал на неё обидеться. Александра Диевна была полной, любила поесть в кресле, откинувшись или положив ногу на ногу. Сердечная, добрая, внимательная, она относилась ко мне хорошо. Мы с женой поддерживали с ней хорошие отношения, вплоть до её кончины. Навещали её. Жена мыла окна в её квартире в Новоконюшенном переулке в Москве»[219].
Родственные узы для Жукова были святы. Однажды, заметив, что племянник стал по-лейтенантски проводить неслужебное время, спросил его:
– Ты матери помогаешь?
– Конечно, – ответил Виктор. – У меня все квитанции денежных переводов для неё целы.
– Правильно. Помогай. Потом будешь этим гордиться.
А однажды в канун праздника 1 Мая Жуков спросил Виктора:
– У тебя девушка есть?
– Да, – признался тот.
– Ну, вот и приведи её, покажи мне. Я хоть посмотрю, с кем ты встречаешься.
Человек обстоятельный, Жуков и в семейных, и в родственных делах ничего не пускал на самотёк. Виктор Фокин так описал те смотрины: «На торжественном собрании в театре имени Луначарского маршал с Александрой Диевной сидели во втором ряду партера, по центру, а мы с Брониславой – в шестом ряду, ближе к проходу. Дядя Георгий дважды оборачивался и бросал быстрый взгляд на Броню. Дома за ужином Георгий Константинович обратился ко мне: «Выпьем чего-нибудь?» Я стал отговариваться и ссылаться на спортивный режим. Жуков убеждал меня: «То, что ты не пьёшь – хорошо, но рюмочка коньячку не испортит и даже повысит аппетит». Он стал расхваливать имевшийся у него французский коньяк. По 50 граммов мы с ним выпили. Разрумянившийся дядя помолчал и спросил: «Понравилось ли торжественное собрание?» Пока мы обсуждали эту тему, Александра Диевна пригласила нас закусывать. Стоило ей выйти на кухню, дядя посмотрел на меня своими голубыми глазами и произнёс: «Видел твою знакомую. Молодец, вкус у тебя есть…»
Жуков советовал племяннику придерживать язык за зубами, и Виктор Фокин следовал этому совету самым добросовестным образом. Бронислава почти до самой свадьбы не знала, чей он племянник.
Маршал любил бывать в компании молодёжи. Должно быть, жалел, что нет у него сыновей, и потому с таким отеческим теплом относился к племяннику. Радовался, когда приезжал зять.
