– А что если я соседу вашему, вашим внуком представлюсь? Ну, двоюродным там или троюродным и дам ему понять, что квартиру вашу продавать не намерян. А намерян, поселиться в ней со временем. Чтобы он слюной жабьей подавился. А дочь вашу я уговорю не продавать ему квартиру и сколько нужно, ей заплачу. Я и сейчас готов это сделать, если хотите. Живите хоть 200-и лет еще там,– предложил Мишка.
– Спасибо, голубчик. Если Алена согласится, то я не вижу других препятствий. А без ее слова я не могу распорядиться квартирой. Она ведь тоже в ней родилась. И детство ее тоже в ней прошло. Я ведь ее школьные тетрадки все до сих пор храню. Пусть она решает,– согласился Федор Леонидович.
– Договорились. Она давно ли вас навещала последний раз?
– Давненько не была. Звонит очень часто, но вот в это лето, что-то со здоровьем у нее не заладилось. Она ведь сердечница. Инсульт один уже был. Переживаю я за нее. Сегодня же созвонюсь. Раньше-то мы с ней ежедневно по телефону общались. А вот, как Марфуша ушла… Реже стали общаться. Больно обоим… Очень Алена привязана к матери была. Больше чем ко мне… Я ведь в университете с утра до ночи. Сами понимаете,
– Федор Леонидович помрачнел и сделал вид, что пьет чай, чтобы спрятать заблестевшие слезами глаза.
В этот вечер Мишке впервые довелось побывать в квартире Академика. Вообще-то он частенько его подвозил, но вот как-то зайти в гости не удосужился ни разу. Думал, что там домочадцев видимо – не видимо и все заносчивые, да высокомерные, вот и отказывался от приглашений. А оказывается – старик-то одинок. А ведь впервые пожаловался на одиночество:
– «Сколько уже Кирюха у меня? Месяца три. Вот ведь железный дед. О попугае думает больше, чем о себе самом».-
Дом, в котором проживал Академик, фасадом смотрел на набережную и все стены его были увешаны мемориальными досками. Академики, профессора. Дом, очевидно, когда-то принадлежал Университету, вот и накопилось досок. И вот в таком доме появился «новый русский».
– «Кичится, поди, перед своими дружками»,– неприязненно подумал Мишка, помогая Федору Леонидовичу подниматься по широким ступеням лестницы. Дом был пятиэтажный, а квартира Академика находилась на третьем.
– И как зовут вашего соседа, Федор Леонидович?– Мишка запер за собой дверь и жестом остановил Академика, ищущего для него шлепанцы.– Я сначала переговорю с вашим соседом, пока еще не поздно. Вдруг он почивать рано укладывается,– Федор Леонидович рассмеялся:
– Ну, что вы, они часов до 2-х ночи с супругой бранятся. Стены хоть и толстенные, но очень уж они громогласно отношения выясняют. А зовут его Никитой Сергеевичем, как Хрущева. Вы-то вряд ли сего деятеля уже застали, а мне довелось лично общаться.
– Да вы что? Застать-то я его, конечно, не застал, но слышать-то слышал. С самого детства, в анекдотах. А потом его по телеку стали частенько поминать. Оттепель там … Кризис карибский… Ботинком в ООН еще стучал и про Кузькину мать орал. А Сталина вам видеть не довелось часом, Федор Леонидович?
– Нет. Вот с Иосифом Виссарионовичем увидеться не довелось. Я ведь когда из армии демобилизовался, то учиться в университет поступил. И было мне тогда-22– а года всего. Вот как вам сейчас примерно. Ну, а через 8-м лет Сталин умер, и было мне тогда – 30-ть. Аспирантом был. Избавил Господь, от чести такой сомнительной.
– Давайте, Федор Леонидович, я все же отлучусь к соседу вашему. Перебазарю с ним за жизнь, как блатные говорят. Перетру тему. А потом мы с вами, если не возражаете, часок посидим,-
Мишка вышел на лестничную площадку и нажал на клавишу соседского звонка. Дверь была новодел, но выполненная под старину. Звук из-за нее не проникал и Мишка уже начал сомневаться, а есть ли вообще кто-то сегодня дома у соседей, когда она вдруг распахнулась абсолютно беззвучно и, на пороге соседской квартиры он увидел молодую и довольно миловидную женщину лет 30-ти.
– Ну, что трезвонишь, как на пожар? Что случилось-то?– уставилась она с досадой на Мишку:
– «Оторвал, похоже, от чего-то важного хозяйку квартиры. Или ждала кого-то другого, а открыв, увидела меня, вот и не довольна»,– предположил Мишка.
– Мне бы Никиту Сергеевича. Здравствуйте,– Мишка с любопытством рассматривал соседку. А та фыркнула и, повернувшись, ушла в глубину квартиры, даже и не подумав прикрыть дверь или пригласить гостя пройти.
– Никита, это к тебе какой-то парниша, оторви задницу от дивана,– крикнула она: – «Да, нравы здесь, я смотрю, простые. Рабоче-крестьянские. Идиоты не пуганные»,– успел подумать Мишка, заходя в прихожую и прикрывая за собой дверь.
– Кого там еще принесло?– услышал он недовольный мужской голос и в прихожей появился хозяин.
– «Колобок»,– сразу окрестил его мысленно Мишка.
