Клиент сегодня шел не активно. За весь день всего два человека. И к концу дня Мишка истомился в ожидании телефонных звонков. Первым позвонил Академик и попросил после работы, «если его это не обременит», заехать в аптеку и купить ему корвалол, что-то нездоровилось старику. Мишка пообещал заехать в аптеку и поинтересовался, не нужно ли что-то еще.
– Нет, Михаил Петрович, больше ничего, только корвалол.
– Хорошо, буду через час,– деревянным голосом пообещал Мишка и, опустив трубку, подумал:
– «Мандраж начинается, подставлю старика, блин. И на фига? А что делать?» – задал он сам себе вечный вопрос и тяжело вздохнул. Затем позвонил Рука и предложил встретиться завтра на том же месте, что и в прошлый раз, в тоже время. Пока все шло, как надо, без сюрпризов.
Сопровождение со вчерашнего дня никуда не делось. Похоже, что эти ребята ночевали в своих машинах. Видимо менялись экипажи. Машины же опять все те же – девятка и тойота.
В бампер сегодня въехать не норовили, увеличив дистанцию и на том спасибо.
Федор Леонидович обрадовал его известием. Он вышел на бывших преподавателей с биолого-почвенного факультета и выяснил, что действительно они ушли все в «Росгазмет» и сделали там блестящие карьеры. Один из бывших «преподов» поднялся до Замгендера. А вот с ним у Федора Леонидовича были давнишние, приятельские отношения. Звали его Геннадием Всеволодовичем и Федору Леонидовичу, удалось недомолвками дать ему понять, что им нужно встретиться просто таки незамедлительно. Что речь пойдет о жизни Хомякова Семена Валерьевича:
– Обещал быть всенепременно, сегодня же. Предупредил я его, что за домом ведется наблюдение. Обещал, что без помпезности появится. Геннадий Всеволодович бывал у нас в доме, и мы при жизни Марфуши даже дружили семьями. Теперь вот отдалились несколько. Впущу его через черный ход. В нашей квартире есть такой. Я им давно не пользуюсь, нет надобности. Это на кухне. Геннадий Всеволодович постучится. Будем ждать его там. Если не возражаете?
– Какие возражения могут быть, Федор Леонидович? Я вам очень признателен за все, что вы делаете для меня,– ворохнулся на стуле Мишка, слушающий его приоткрыв рот.
– Полноте,– Федор Леонидович зажег газ под чайником и присев за круглый кухонный стол, спросил: – У вас, не появилась ли дополнительная информация, Михаил Петрович?
– Нет. Пока нет. Завтра встречаюсь с информатором. Что-то наверняка интересное принесет.
– Ну, что ж. Позвоните мне завтра, здоровьем поинтересуйтесь. Если скажу что плохо и из дому не мог выйти, значит заехать нужно обязательно вечерком. Ну, а уж если скажу, что со здоровьем все в порядке и самочувствие бодрое – значит и появляться здесь лишний раз надобности нет,-
Федор Леонидович улыбнулся.– Как в фильмах о шпионах или подпольщиках. Пресловутый шкаф славянский вдруг вспомнился. А ведь в этих «шкафах» есть практический смысл. Бог с ними – с паролями, а вот какой-то условный знак подать, что, скажем, вы или я попали под абсолютный контроль и действуем по принуждению, я думаю, что нужно. Просто необходимо. Слово какое-то условное или кашель. Давайте уж слово все же. Вдруг закашляюсь на самом деле не притворно, а вы подумаете, Бог знает что,-
предложил он неожиданно для Мишки.
– Хорошо, Федор Леонидович. Давайте так, если вас принудят звонить мне, вы не называйте меня по отчеству и я пойму, что у вас неприятности, а рядом чужие уши. Ну и сколько раз по имени назовете, столько рядом человек. А если я под контролем буду находиться, то вас я буду называть «дорогой Федор Леонидович, милый Федор Леонидович». Ну – это – с прилагательными. И тоже, сколько раз их добавлю, столько значит и чужих рядом,– Мишка рассмеялся.– Точно, как шпионы.
В дверь черного входа постучали. Три раза, потом еще два.
– Вот и гость,– Федор Леонидович поднялся и махнул рукой вскочившему Мишке: – Я сам встречу, там щеколда легко перемещается,-
Геннадий Всеволодович оказался таким, каким его и представлял Мишка. Лет сорока, с ранними залысинами и в очках. Уж без них-то ни как. Раз педагог, хоть и бывший – значит непременно в них.
Одет был Геннадий Всеволодович не броско. Курточка темно-серая, джинсы черные и на ногах что-то спортивное и тоже темных расцветок.
Познакомились, обменявшись рукопожатиями.
– Ну что ж, Михаил Петрович, я готов вас выслушать,– «Взял быка за рога» гость, присев к столу и позвякав в чашке ложечкой. Федор Леонидович, плеснув из чайника засвистевшего кипятку и в кружку Мишкину, кивнул ему и присев также, замер. Слушал Геннадий Всеволодович, внимательно, не перебивая. Иногда саркастически хмыкая или хмурясь.
