Два дня мы потратили на обсуждение условий развода, а остальное время — на разработку плана действий во время предвыборной кампании. Думала, что разучилась удивляться, но когда за завтраком Новийский предоставил мне план статей и речей для прессы с указаниями предвыборных недель, я чуть не выплеснула свой кофе ему в лицо. Он даже не спросил, каково мне будет работать для Зарьяны, присматривать за ребенком, да еще пахать на предвыборную кампанию. Сразу создалось впечатление, будто я… выкупала сына! Стало интересно, каков будет штраф в случае невозможности четко следовать плану. Минус один день общения с ребенком в неделю? Минус один праздник? Минус один год жизни? Или его вовсе у меня отберут, стоит Сергею жениться в третий раз?
— Не думала, что мы станем такими, — хрипло призналась я в последнюю ночь перед пресс-конференцией, когда все было утверждено и даже подписано.
Измученные годами конфронтации мы сидели на диване, поверх сбившегося покрывала и пили вино, все еще хорошее, но отчего-то ставшее безвкусным.
— И я тоже, — ответил Новийский. — Ощущение, будто мы с тобой кого-то наверху здорово рассмешили. А потому нас прожевали и выплюнули.
— Будь кто-то наверху, он бы не допустил, чтобы с нами так случилось. А жевали друг друга мы сами. Некого винить.
Сергей дернулся от этих слов, но спорить не стал. Я всегда была за правду, какой бы та ни была, и мне хватало наглости ее озвучивать.
— Думал, что мы проживем славную жизнь и вместе состаримся. Это выглядело таким реальным, предрешенным. — Он смотрел в стену и крутил в руках бокал вина.
Я оперлась локтем о спинку дивана и повернулась к Новийскому.
— Теперь, когда все кончено, скажи мне, Сергей, кому ты звонил утром после избиения Илоны?
Он усмехнулся и облизнул губы, что было плохим знаком, и я вдруг пожелала взять назад свой вопрос. Ничего было не вернуть и не изменить, но мне не хотелось думать об отце своего ребенка как о соучастнике преступления, кем он, скорее всего, являлся.
— Так и знал, что тебя волнует именно это, — улыбнулся он невесело. — Наверное, ты права, и я виноват. Ты сказала, что с Илоной, но не сказала, как сам Петр. Тебя спрашивать было самоубийством, но я, уж прости, за него волновался. Набрал его номер, чтобы убедиться, что он в порядке, но Петр не взял трубку. И тогда я сглупил и набрал номер его отца в надежде, что тот что-то знает. Как и ты, я влез не в свое дело, куда не просили. Я не ожидал, что это приведет к масштабным последствиям. Под влиянием эмоций прочитать ситуацию сложнее, чем кажется. И вот мы здесь.
Я могла бы сказать ему, что дело совсем не в его звонке. Во лжи, в отсутствии участия, нехватке понимания, упрямстве на ровном месте… но это больше не имело значения. Мы годами ломали об это копья, но проиграли.
— Спасибо, что сказал. Вообще за все тебе спасибо, — тихо сказала я. — Особенно — за Алексея.
Он потянулся ко мне для поцелуя, и я не стала сопротивляться. В этом жесте не было ничего, кроме утешения и сожаления об утраченном.
Знаете, я верила, что мы мирно разведемся, без скандалов в прессе, истерик и вылитых друг на друга ведер грязи. А также без нарядов спецназа, как это случилось с Юлией, и отвратительных судебных процессов по опеке над ребенком. Четыре месяца, всего четыре месяца мне нужно было не делать глупостей и резких движений. Я все испортила сама. Или сожгла мосты, не позволив нам и дальше сожалеть о том, как оно могло бы быть, что к лучшему.
— А ну покажи, — велел Сан Саныч, вынуждая Ивана отнять лед от подбитого в ходе спарринга глаза. — Вот ведь ты хорош! — И от досады языком цокнул почти виновато.
Ваня попытался грозно на него зыркнуть, но с начавшей наплывать бровью, да еще сидя на неудобной, низкой лавке это получилось не слишком эффектно, и он решил спустить сенсею — как называли Сан Саныча в зале — ядовитую ремарку.
— Знаешь, что самое пакостное? — фыркнул он, отбросив завернутый в полотенце пакетик со льдом, пользы от которого не наблюдалось. — Сегодня Новийский делает заявление для прессы. Выдвигает свою кандидатуру на выборы. Понимаешь, да? Камеры, репортеры, и начальник службы безопасности с фингалом в пол-лица на экране крупным планом. Лучшей антирекламы бизнесу не придумать, — улыбнулся он мрачновато, уже представляя, что ему на это скажет Зоя вместе с которой они поднимали охранное агентство. На кампанию Новийского возлагали большие надежды благодаря широкой огласке мероприятия, но фингал сводил ожидания на «нет».
Сан Саныч расхохотался и закинул на плечо полотенце.
— А нечего было витать в облаках на спарринге, — с ухмылкой озвучил он прописную истину. — Если предстоит такое ответственное событие, можно и пропустить денек тренировок. А теперь мало того, что тебе разукрасили смазливую мордашку, так еще нервничать в пробках придется.
