— Ты уходишь? — спросила она, залетая в гостевую спальню, где в последнее время обитал Новийский.
— А ты разве не рада? — едко поинтересовался он, даже не повернувшись.
Она стояла на пороге, сжимая и разжимая кулаки и смотрела на красноречиво обращенную к ней спину. Она рассчитывала на крик и обвинения, немножко опасалась пощечины, но к ледяному презрению оказалась не готова.
— Где мой сын? — продолжил Новийский.
Он никогда так раньше не говорил, и всегда поправлял ее, стоило сказать это "мой". Тогда она и поняла, что умерла для него окончательно. Никаких криков, никакого скандала. Она просто больше не существует. Это было больно, но с потерей ребенка даже рядом не стоял.
— Он у моей сестры.
— Что ж, придется мне нарушить нейтралитет и навестить ее. Надеюсь, Илона достаточно оправилась, чтобы не кинуться на меня с ножом. — Даже в этой фразе сквозила попытка ужалить побольнее.
— Не впутывай в это ребенка! Мы с тобой сами все разрушили, он ни при чем, — попыталась Уля защитить сына, как могла.
— Он был в той машине? — спросил Новийский, не сдержав внутри вопрос.
— Нет, конечно!
— Значит, ты дождалась, когда я уеду, скинула ребенка на сестру и поскакала к Ивану Гордееву. Прекрасный пример материнства! Образец.
Она так и не научилась предсказывать, как Новийский способен вывернуть даже самые благие порывы. По типу спасения сестры или попытки удержать ребенка подальше от правды о безобразных отношениях родителей.
— Не смей мне даже слов таких говорить! — взорвалась Ульяна. — Ты обещал не отбирать у меня ребенка, если я помогу тебе с карьерой. Фактически, Новийский, это шантаж. Грубый. Ты всегда знал, что у тебя не будет времени на Алексея, что ему лучше со мной…
— Да, с тобой, а не тобой и твоим охранником.
— О, ну даже если я такая плохая мать, как ты говоришь, то это лучше отца, проживающего за рабочим столом и оравы нянек. Моя сестра его любит!
— Ты закончила? — невозмутимо спросил Новийский. — Если да, то позволь мне собраться спокойно, если нет — приду, когда тебя не будет. И не вздумай мне препятствовать.
— Можешь остаться, уйду я.
— Не вздумай мешать мне забрать ребенка у твоей сестры! — тут же среагировал Новийский, впервые прямо посмотрев на Улю.
— А то что, Сергей? Изобьешь меня? Я ведь больше не твоя семья, со мной можно делать все, что угодно. Делай, увы, я тебе это позволила.
По ступеням вниз она бежала, сквозь слезы набирая номер сестры. Наверху щелкнул ключ и раздались шаги. Кажется, Новийский решил, что она собирается бежать к Илоне за сыном. Но ее план был иным. Она собиралась попросить сестру отдать Алексея Сергею. Гордеев-старший подал ей отличную идею, и она собиралась осуществить задуманное, а заодно устроить окружающим проверку. Ведь, пусть это и было неправдой, казалось, что терять нечего.
Илона была шокирована идеей оставить Алексея с отцом, но на объяснения сил не было. Ульяна бросила трубку, не став дослушивать причитания сестры, посмотрела в сторону машины, но поняла, что в таком состоянии садиться за руль нельзя, и побежала к метро. Она ехала к Ивану Гордееву, которого избегала на протяжении последних нескольких дней.
— Буду благодарна, если позволишь провести у тебя несколько дней, — сказала она с порога, предельно прямо и откровенно.
Если бы он ответил отказом, все стало бы понятно, и Уля сняла бы номер в отеле. Ей было необходимо место, где Сергей Новийский до нее не доберется. Если честно, она с затаенной радостью мазохиста ждала, что после такой наглости Ванька ее выставит вон. Это бы упростило очень многое и уж точно стало бы полным фиаско зарождающихся отношений, которые злили и пугали Улю. Она хотела, чтобы Ваня прокололся как можно раньше, чтобы потом однажды, когда ей потребуется помощь, она не ждала ее от человека, не способного ту предложить.
— А потом ты на сколько исчезнешь? — едко поинтересовался Ванька. — Тебе хреново, но, знаешь, мне тоже несладко. Учитывая, что фотографии в газету отправила моя напарница.
— Что? — ошалело переспросила Ульяна.
— Вот именно, — многозначительно поднял он брови. — Не только у тебя проблемы, Саф. Заходи.
Она почувствовала себя отвратительно. Будто сама оказалась предательницей… А потому повернулась и выпалила:
— Я говорила с твоим отцом о возможностях получения опеки. И по результатам решила устроить Новийскому стресс-тест. Пусть недельку повозится с маленьким ребенком в одиночку, объясняя, где мама, стирая вечно перепачканную одежду и обсуждая с воспитателями, кого Лешка на этот раз обмазал зеленкой. А потом поговорим с ним еще разок. А у тебя какие новости?
Ванька задумчиво склонил голову набок и вдруг сказал:
— Да, так мне нравится значительно больше.
