Останавливая машину около неприметного дома с нуждавшимся в ремонте фасадом, Николай Гордеев фыркнул. Идея, посетившая его светлую голову, была отличной, но игра свеч не стоила. Он бы предпочел найти другой способ манипулировать собственным ребенком. Увы, с этим всегда были проблемы.
Странно, но рак оказался манной небесной. И что ему не пришло в голову притвориться больным лет семь назад, когда Иван еще не сбежал в свою идиотскую армию? А впрочем, разыграть слабость ему бы ни за что не пришло в голову. Да и сын прежде бежал от ответственности, как от чумы. Приходится признать: время упущено, но не все потеряно.
Превозмогая боль, Николай вылез из машины, отдышался и двинулся в контору, которую Иван арендовал на пару с мужеподобной девицей, уже возомнившей себя единоличной владелицей заведения.
Шел седьмой час, сотрудники уже разбежались, и Гордеев-старший позволил себе осмотреться. Планировку, конечно, изменили, но не узнать в этом месте среднестатистическую хрущевку было невозможно. И как только сюда шли люди с приличными заказами? Тот же Новийский… Вздохнув, Николай утешился мыслью, что его плану это только в плюс.
— Вы к кому? — потребовала долговязая владелица агентства, появляясь из кабинета и недружелюбно поглядывая на припозднившегося визитера. — Мы уже закрыты.
— Ничего, для меня сделаете исключение, — буднично сообщил Гордеев, даже не стараясь скрасить первое впечатление.
Николай без приглашения прошествовал в кабинет Зои. Та окинула гостя неприязненным взглядом, но промолчала.
— Николай Гордеев, — представился, усаживаясь в кресло.
Брови девицы остались на месте: он ее не удивил. Наверняка искала информацию о своем компаньоне и видела фотографии. И слушала грустные байки Ивана о том, как несладко ему жилось с черствым и равнодушным отцом. Жалела, небось. Ранимый красавчик, девчонки не могли устоять перед таким сочетанием. Окинув мужиковатую Зою оценивающим взглядом, Гордеев-старший мысленно себя поправил: даже не совсем девчонки.
— Зоя Емельянова, — представилась она неохотно, явно предвкушая весьма неприятный разговор.
— Думаю, мы оба согласимся, что ходить вокруг да около все равно, что тратить время, поэтому я спрошу прямо: сколько?
— Сколько?
Вот теперь она удивилась.
— Сколько вы хотите за эту обшарпанную клетушку? Или полагаете, что я мог предложить вам нечто иное? — не скрывая презрения, поинтересовался Николай.
— Вижу, Иван характеризовал вас верно, — скривилась Зоя. — Ну так читайте по губам. — И наклонилась ближе. — Агентство не продается.
— Ну-ну, не надо рубить сплеча. Ваше партнерство закончилось в тот день, когда в газетах появились снимки Ивана и Ульяны. Мой сын в долгах и не сможет выкупить свою долю. У вас финансовых затруднений нет, но не в меру горячий молодой нрав Ивана стоил вам продления контракта с Законодательным собранием, а сами вы наладить новые деловые связи неспособны. Я пришел сюда как потенциальный заказчик, вы не потрудились произнести слова приветствия. При этом закрываетесь в шесть, не предлагаете комфортных условий для переговоров… Рассчитываете работать на всякий ширпотреб, обслуживая уличные ярмарки и супермаркеты? — хмыкнул Николай. — Если Иван отойдет от дел, рыночная стоимость вашего предприятия сильно упадет, и, в конце концов, вы продадите свое дело за копейки.
Николай хмыкнул и с удовольствием вгляделся в пылающее гневом лицо девицы. У нее разве что пар из ушей не шел.
— Эх молодость, — закончил он, не став дожидаться ответа. — Переспите с этой мыслью, а завтра мне позвоните. — Положил на стол визитку. — Если нет, то попробую зайти с другой стороны и, уж поверьте, это предложение окажется менее выгодным. Смиритесь, вы уже все потеряли.
С этими словами Николай поднялся, не позволяя дрогнуть ни единому мускулу лица. После такой речи проявления боли или слабости неуместны.
Покидая игрушечное агентство сына, Гордеев-старший усмехался. Зоя не могла не согласиться. А Иван смирится, однажды и вовсе войдет со временем во вкус. Николай Гордеев знал наверняка.
Просьба Алисы встретиться очень удивила Сергея. Что могло ей понадобиться от друга своего будущего мужа? На ум приходило только обсуждение предстоящей свадьбы, но тогда почему так рано и наедине? Впрочем, он не видел смысла отказывать в разговоре. В ожидании выборов он целыми днями скучал, разгуливая по галереям и выставкам Москвы, а вечерами налаживал контакты с нужными людьми. Любой досуг годился, чтобы гнать от себя мысли об оставленных в Петербурге близких. О сыне, об Ульяне. Впрочем, Уля теперь близка не ему. Потеряла это право, спутавшись с человеком, о котором долгие годы говорила в прошедшем времени, обманывая. К сожалению, приходилось признать, что дров наломала не она одна. Сергей и сам отличился, неправильно оценив ситуацию. Слишком юной и импульсивной оказалась Уля. Слишком преданной своим убеждениям. Возможно, через несколько лет она изменится, переборет свой юношеский максимализм и поймет причины поступка Сергея, но, увы, разница в возрасте оказалась губительной.
