Пообщавшись с Жанной, ребята пошли искать ночлег. Степан повел всех к своим дальним родственникам, живущим на улице, проложенной вдоль Илима. Это было недалеко от знаменитой башни с проездными воротами, что осталась от острога, который долгое время был центром Илимского воеводства. Ни одна экспедиция, направляющаяся к Тихому океану, не проходила мимо него. В давние времена об Илимске знал или наслышан был всякий, кто даже не бывал в Восточной Сибири.
Родственники Степана встретили гостей радушно, несмотря на вечер, истопили баню, которая уютно красовалась на приветном косогоре. Путешественники, отмывшись от пыли и усталости, сели ужинать. За столом обсудили, что пароходик, который ходит вниз по реке, ушел сегодня и, если все с ним будет в порядке, вернется дня через три. Денис, молчавший весь вечер, вдруг рассудительно произнес:
– А нам, Маша, куда торопиться, у нас ведь Жанна в больнице. Пока она здесь, мы на якоре, плыть нельзя. Не оставим же ее одну? Да если и выпишут, какой из нее ходок. В обратный путь придется готовиться долго.
– Конечно, Денис, наш поход окончен, – грустно подытожила Маша.
У Степана дрогнуло сердце, он почувствовал, как трудно девушка расстается со своими планами и мечтами. Как же ей помочь?
В сумерки все вышли на берег Илима. Кое-где в окнах домов зажигались огни. На небе все взоры сфокусировались на тучной, полноликой луне, любопытно разглядывающей гуляющих и округу. Вода в реке, которую в сгущающемся сумраке уже не было видно, ритмично поплескивала, покачивая лодки, привязанные к корягам и к длинным лавницам.
На берегу послышались голоса двух парней. Когда они подошли ближе, в одном из них Степан узнал односельчанина, своего приятеля одноклассника.
– Володиша, а ты чего тут делаешь? – Тот вздрогнул, видимо, давно его так уже никто не называл. Он с вопросительным выражением лица подошел поближе, разглядывая Степана.
– Степан! А ты-то как здесь очутился? Иркутск что ли к нам переносят? – сострил парень.
– Иркутск не переносят, я с Хребтовой, там был на практике. Там железную дорогу начинают строить на Усть-Илим.
– Да, слышал, скоро кранты нам, все под воду уйдет.
– Ладно хныкать, ты сам-то что тут делаешь?
– Рыбинспектор я, вот мотаюсь по Илиму, ловлю кого не попадя.
– Поймал кого, что ли?
– Поймай, попробуй… Вверх по Илиму идешь, донесение браконьерам впереди меня летит, вниз – такая же картина. Все друг другу братья.
– Ну и работа у тебя, Володиша. Не позавидуешь. Да и опасная, наверное?
– А ты куда собрался?
– В родную деревню, к маме на могилку еду, а там и до сестренки недалеко. Повидаться хочу.
– Как поедешь?
– Речной трамвай надо ждать.
– Долго тебе придется здесь гостить. Пароходик старый, поломки у него частенько бывают, потому расписание – весьма условное.
– А делать нечего, придется ждать. А может, ты возьмешь?
Володиша задумался, потом произнес, выделяя каждое слово и согласно кивая головой:
– Со мной-то, конечно, можно, только каждая поездка моя – целый клубок приключений.
– Это каких же?
– Да разных: то топят, то стреляют.
– Какие страсти говоришь, не хочешь брать, так и скажи. Чего пугать-то.
– Ладно, поехали, Степан, со мной получишь удовольствие.
– Когда готовность?
– Сейчас соображу: утром пораньше я проскочу вверх до речки Казачьей, потом назад. Наверное, часов в десять подходи.
– Куда?
– Да сюда же.
Вдруг раздался голос Маши:
– А можно мне с вами?
Володиша повернулся к ней, удивленно осмотрел с головы до ног.
– А это кто? – так строго спросил борец с речными браконьерами, что у Степана от волнения громко заколотилось сердце.
– Маша.
– Ну, вижу – Маша. А кто она?
Степан взглянул на Машу, раздумывая. Он понимал, что если Володиша поймет, что девушка почти незнакомая, то отказа не миновать, а ему так хотелось побыть с ней рядом, хоть на лодке, хоть в опасном приключении.
– Она со мной, Володя, – беспрекословно выдохнул Степан.
– Невеста, что ли?
Степан, покраснев, кивнул головой.
– Да, с девкой-то нехорошо, но делать нечего, не могу я тебе отказать, одноклассник. – Хлопнул Степана по плечу. – Давай до утра, не опаздывайте, ждать не буду. Пока, завтра поговорим.
Степан, не глядя на Дениса и Машу, стал подниматься на угор. Уже на верху, шагая по широкой тропе, он почувствовал, как Денис взял его под локоть и, смеясь, как-то неучтиво пропел:
– Твоя она, твоя, Степа. Неужели уже невеста?
Степан взглянул на Машу, его уши ото лжи и смущения, казалось, пылали и трещали, как высоковольтные провода. Но он же хотел сделать приятное своей новой знакомой, – утешал Степана внутренний голос.
