– Но скрыть то, что к ней давно никто не приходил, нет, – вспомнил невзначай Олег.
Льдов тут же посмотрел на него, из-за чего Олег испуганно пригнулся, а Гриша вытаращился на брата.
– Ты всегда ляпнешь свое не вовремя, – прошипел он на близнеца, скрещивая руки на груди.
– У вашей сестры все это время не было серьезных отношений? – с любопытством спросил Льдов, сверля ледяным взором двух замешкавшихся подростков.
Козлов огорченно промолчал, стараясь не отвлекаться от затянувшейся трассы.
– Мы тебе этого не говорили, – запротестовал Олег, глядя на взрослых исподлобья.
Вадим перевел отчужденный взор на дорогу, прикрывая пухлый рот ладонью. Саша заметил мимолетно, как он коснулся пальцами своей облегченной улыбки. Льдов облизнулся, закидывая голову назад.
В салоне вновь повисла осточертевшая тишина.
Козлов, сжав руль покрепче, пробовал сконцентрироваться на приятных воспоминаниях, но все, что приходило в голову, – молочный жемчуг, рассеянно разбросанный по полу.
Дождавшись хороших новостей от Никольских о здоровье Вики, Саша и Роза подобрали удобное время и отправились в больницу к подруге.
В хорошо освещенной белой палате их уже ждала проснувшаяся белокурая красавица. Все помещение вокруг девушки, словно сцена концертного зала после грандиозного бенефиса, было обставлено благоухавшими пестрыми цветами с большими открытками и разноцветными яркими шарами.
– Привет, – сипло поприветствовала она друзей и слабо протянула руки для встречных объятий.
– Как ты? – спросил заботливо Саша у нее.
– Уже лучше, – без энтузиазма ответила она и взглянула на Розу, которая с воодушевляющей улыбкой подошла к ее койке. – Родители и мальчики не отходили от меня ни на шаг все эти дни.
– К тебе много кто заходил, – заметила Серебрянникова, осматривая щедрые подарки, заполнявшие просторную палату.
– Внимания мне сейчас хватает вдоволь, – косвенно согласилась Вика, устраиваясь удобнее на пышном матраце.
– Этого урода посадят, – проронил Саша грубо и яростно, не отводя сожалевшего взгляда от огромного желтого синяка на правой стороне ее лица.
Девушки неоднозначно посмотрели на парня, и в глазах обеих читалось неодобрение.
– Саша, – мягко возразила другу Вика, – я не хочу говорить об этом сейчас…
Козлов, присев рядом с ней, горько вспылил:
– Ты же не сможешь играть.
Удрученное лицо Никольской перекосило от глубокой печали.
Без предупреждения Саша сжал здоровую ладонь Вики и поцеловал ее беспокойные пальцы. Роза замерла на месте. Сдержанная улыбка на ее лице скатилась в покорную грусть. Никольская, заметив, как подруга перевела подавленный взгляд на незаметно усыхавшие букеты цветов, оторвала строптивую ладонь от лица парня и строго сложила руки на коленях.
– Если тебе что-то будет нужно, я сделаю все возможное, – с надеждой говорил он ей, готовый сорваться с места в любой момент по малейшему ее капризу.
– Извини, Вика, – пробормотала неразборчиво Роза и в ту же секунду выбежала из душной палаты.
Она шла сквозь проходивших мимо посетителей и медперсонала. Ее холодная рука накрыла пылавший лоб, а потухшие глаза искали выход.
– Ты мне объяснишь, что это только что было? – громче обычного бросил ей в спину Саша, догоняя ее.
– Это ты мне объясни, – развернувшись к нему и чуть повысив голос, произнесла Роза.
– Что объяснить? – нервно усмехнулся парень.
– Почему ты целуешь свою бывшую? – Дрожь пронзила ее тело от макушки до пят настолько, что она стала походить на воробышка, укрывшегося от зимней пурги в рыхлом дупле.
– Черт, Роза… – истошно простонал Козлов, уперев руки в бока. Он закинул голову назад, тяжело выдыхая. – Я думал, мы выяснили, что мне больше никто не интересен, кроме тебя, – вскинув брови, подчеркнул парень.
Он прокричал эти слова так громко, что Роза попятилась назад, встречаясь затылком со стеной.
– Я все для тебя делаю, – продолжил он в той же манере, склонившись над ней.
Девушка сжалась еще больше, ощущая его обжигавшее дыхание на своем лице.
– Роза – то, Роза – се. А ты снова меня ревнуешь, – злостно пылал он.
– Не нужно было ее целовать… – попыталась она перебить его, но Саша снова заткнул ее, оглушительно стукнув ладонью о стену рядом с ее лицом.
– Она мой друг, Роза! Между прочим, и твой тоже…
Эта манипулятивная манера говорить, его высокомерный взор и высокий рост, которым он старался еще больше надавить на нее, хрупкую, маленькую и беззащитную, – все напоминало ей о том дне… О той фотографии.
– Молодые люди, – их монотонно прервала медработница, проходившая мимо, – в больнице нельзя кричать. Либо тише говорите, либо попрошу вас уйти, – убедительно пригрозила она и невозмутимо направилась дальше.
Саша, вежливо промолчав, грозно проводил медсестру. Когда женщина скрылась в коридоре, он вновь обратился к Розе, прожигая в ее лбу огромную дыру.
